Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Мои группы в Контакте

Древняя Месопотамия
История древнего Востока
Владимир Софроницкий
Надежда Андреевна Обухова
Евгений Боратынский
Владимир Щировский. Танец души
Александр Алексеевич Остужев
Философия истории и культуры
Густав Леонхардт

Мое родословие

Сейчас у меня во френдленте пошла эпидемия родословий. Все собирают своих. Видимо, время собирать камни (кстати, в шумерском языке глагол "вспоминать, помнить, сознавать" будет na-deg "собирать камни"). Решил собрать и я. Итак:

По материнской линии 1 (мама матери) - старообрядец, землепашец Афанасий Петрович Афанасьев (Псковская область, Алексинский район) - землепашец и лесничий Пахом Афанасьевич Афанасьев (1879-1953, деревня Замошье Псковской области, сожжена в 1935 г. комбедовцами вместе с женой прадеда Прасковьей Федоровной, брошенной в собственный горящий дом). Богатый крестьянин, у него 10 детей (в том числе и моя бабушка Александра Пахомовна (1913-1988); последний из них умер в 2015 г.). Потомки Пахома жили в Ленинграде и в Дедовическом районе Псковской области.

По материнской линии 2 (отец матери) - цыган Федор Волочков (земледелец, село Точки Дедовического района Псковской области, партизан, убит предателем в 1944 г.) - его 6 детей (в том числе, мой дед Павел Федорович, погибший 25.09.1944 г. под Ригой). У Павла Федоровича и Александры Пахомовны родились Анастасия (ум. 1939), Николай (ум. 1940) и моя мама Тамара (1941). Иван Федорович Волочков был офицером-подводником, после войны окончил Институт советской торговли и стал товароведом. Умер в 78 лет. Зинаида Федоровна Волочкова была директором магазина. Потомки Федора жили в Ленинграде и Калининграде.

По отцовской линии 1 (мама отца) - Василий Тырышкин, крестьянин из Ярославской губернии. Владелец коробочной фабрики в Петербурге, поставлявшей коробки для Елисеевского магазина - его трое детей, и в том числе Константин ТАрышкин (1879-1935), вернувшийся с Первой мировой войны контуженным. Род занятий неизвестен. Его жена - Клавдия Васильевна Рюмина (1892-1945), уроженка Весьегонского уезда Тверской области, впоследствии кассир в магазине. У него было две дочери - моя бабушка Антонина Константиновна (1914-1990) и Елена Константиновна (1913-1995). Обе они были воспитателями детского сада на Каменном острове. Потом жена развелась с ним и вышла замуж второй раз, и от этого брака у нее было еще три дочери. Потомки Константина жили и живут в Петербурге.

По отцовской линии 2 (отец отца) все пока сложно. Известно только, что Диомид Васильевич Емельянов (1885-1934) в 1914 г. проживал по Большой Монетной, дом 10 (дом снесли, теперь там консульство Эстонии), участвовал в Первой мировой (в детстве видел его фотографию в погонах), с 1919 г. проживал по Кронверкской улице, 14 вместе с женой и сыном. В годы нэпа стал хозяином ювелирной мастерской. Жена - Вера Андреевна Емельянова (1883-1956), после революции портниха-надомница, собирательница оперных пластинок, фанатка Шаляпина. Девичья фамилия неизвестна. У них был единственный сын Алексей (1902-1951), вернувшийся контуженным с Великой Отечественной войны и работавший часовщиком в мастерской. У Алексея Диомидовича и Антонины Константиновны родился сын Владимир (1935-1992), мой отец, начальник радиостанции сухогруза "Балтийский-29", после болезни преподаватель СГПТУ-64. В первом браке у отца родился сын Сергей (1960), проживающий в Воронеже. Происхождение этих Емельяновых пока в тумане.

В общем, тот еще коктейль. Староверы, цыгане, крестьяне Ярославской губернии, какие-то весьегонские мещане (или крестьяне), да еще два икса, которые, возможно, когда-нибудь удастся превратить в позитивные данные. И угораздило же меня принадлежать сразу к двум гонимым народам. В социальном отношении получаются богатые крестьяне, ремесленники, торговцы. Никто по всем ветвям не был ни рабочим, ни коммунистом. Никто, насколько мне известно, не имел высшего образования. Но мои троюродные братья и сестры по разным линиям окончили вузы (ИТМО и Пединститут им. Герцена) и стали работать по специальности.

Всех Татьян - с Днем!

Всех френдесс, носящих имя Татьяна, Tania и Танда, поздравляю с Днем св. Татьяны и Татьян! Напоминаю, что сегодня 210 лет со дня именин Татьяны Лариной - странной и туманной девушки, которая любила, да не вышла замуж.
В моей детско-юношеской жизни Татьян не было совершенно. Даже некого вспомнить.
В моей научно-коллегиальной жизни есть очаровательная, глубокая и прекрасная Татьяна Корниенко zigzina, копающая Ближний Восток VIII-VI тысячелетий и с закрытыми глазами знающая все первые святилища Месопотамии. У нее образцовая семья, мировое имя и глубокое уважение коллег. С ее докладов всякий раз начинается работа секции древней Передней Азии на Сергеевских чтениях МГУ. Я очень рад, что знаком с ней.

Ее труды можно почитать здесь https://vrn.academia.edu/TatianaKornienko

Йом ха-Шоа

Yom ha-shoa. Склоняю голову.
Но у меня еще и свой Холокост.
Только евреев нацисты убивали за то, что они евреи.
И только староверов - моих предков - русские имперцы убивали за то, что они староверы.
Сегодня 80 лет с того дня, как в селе Замошье Псковской области комбедовцы бросили мою прабабушку Прасковью Федоровну Афанасьеву живой в подожженный ими дом. Их вожак Фатьян сказал: "Вам не привыкать сжигаться в срубах". Она жила еще три дня, умоляла, чтобы ее добили. Фатьяну было четырнадцать лет, возраст подвигов Аркадия Гайдара.
Моя бабушка уехала с этого пепелища в Ленинград. Здесь она ходила наниматься куда-нибудь домработницей, и ее взяла на воспитание еврейская семья. Бабушку научили считать и читать печатные буквы. Эта же семья нашла ей и комнату в коммуналке, в которой бабушка прожила до середины 60-х годов.
Понятно, что в нашей семье не могло быть антисемитизма.
Когда нас таким образом - через сожжение - раскулачили, мой прадед Пахом Афанасьевич переехал в Дедовичи. Потом была война, оккупация. Фатьян в полицаи не пошел, партизанил, даже имел награды. А когда пришел с войны, то просил у прадеда прощения и мыл его в бане. Правую руку прадеда оторвало молотилкой, сам он не мог.
Прадед его простил.
Yom ha-shoa, дорогие мои.

Дядя Дима из Освенцима

В День освобождения Освенцима мне есть кого вспомнить. Брат бабушки по материнской линии Денис Пахомович Пахомов (11.10.1917), рядовой Красной Армии, находился в Освенциме два года. После освобождения, уже в конце 40-х, он давал интервью Борису Полевому (не знаю, сохранилось ли оно). Мы называли его "дядя Дима". Так вот, дядя Дима уже после освобождения понимал, что жить ему осталось совсем немного, поскольку не функционируют никакие внутренние органы. Были поражены печень, селезенка, кишечник. Он не мог принимать пищу без тяжелых последствий. И тогда дядя Дима посвятил свою жизнь выживанию. Он уходил далеко в леса, набирал там разных целебных трав и кореньев и готовил особый отвар. Все мои попытки его проглотить заканчивались на половине глотка. Горечь была неимоверная, и казалось, что дым этого зелья ест глаза. Но дядя Дима пил его каждый день по три раза. Потом он шел в жарко натопленную баню, возвратившись из которой, немедленно залезал на печь, чтобы пропотеть. Пот с него лил ручьями. Потом опять пил отвар... Мы смотрели на него как на чудо. А уж ему тогда было за 60! Дядя Дима, живя в деревне, подымался в четыре утра и шел по грибы и по коренья. Поспевать за ним удавалось только мне благодаря росту, ходил он необыкновенно быстро. Возвращался часов в восемь вечера. В город он увозил немыслимое количество банок и грибных связок, упакованных в огромнейший рюкзак. Об Освенциме никогда не говорил. Один только раз ответил мне, что все уже рассказал писателю Полевому. В юности дядя Дима жил тем, что ловил кротов на продажу. А после освобождения работал сторожем на разных заводах. Детей у дяди Димы не было, и особых привязанностей к ним тоже. Но со мной он дружил. Дожил он до 85 лет и умер... все-таки от непроходимости кишечника. Но ведь это было через 57 лет после освобождения!

Идет Коза рогатая

Злой колдун в фильме "Волшебная лампа Аладдина" без конца камлает: "Только бы не коза! Только бы не коза!" И коза действительно прогоняет его из Багдада на все четыре стороны. Колдун расчетверяется и убегает.
Для России год Козы амбивалентен - в том смысле, что Коза помогает форсировать уже начатые процессы.
1907 - конец первой революции.
1919 - разгар гражданской войны.
1931 - резкое убыстрение индустриализации, первый звуковой фильм.
1943 - разгром фашистов под Сталинградом и на Курской дуге, Тегеранская конференция.
1955 - организация Варшавского договора и укрепление соцсистемы.
1967 - ? Знаю, что праздновали 50-летие октябрьского переворота.
1979 - ввод войск в Афганистан и переход застоя в маразм.
1991 - конец СССР.
2003 - конец ельцинской России и дело Ходорковского.

Для меня это всегда годы больших перемен. В 1991-м я поступил на работу, в 2003-м потерял тестя и Е.А.Торчинова - основателя кафедры, где я тогда работал. Тогда же в очередной раз подумал о том, что предстоит сменить работу, потому что после Торчинова кафедру ждет иная судьба. Да и семья уже никогда не будет прежней без своего фактического главы. Семья не сменилась, но стала меньше и печальнее.

В общем, придет Коза - и кого-то разгонит, кого-то заставит задуматься о переменах в жизни, а кого-то приведет к победе. И, кстати, подарит миру много новых писателей. Годы Козы удивительно урожайны на гениев литературы. Пушкин, Бальзак, Белинский, Марк Твен, Джером, Пруст, только в одном 1883-м - Гашек, Кафка и Алексей Толстой, потом Есенин, Арсений Тарковский, Щировский, Глазков... И филологи-Козы хороши. Один только 1895-й дал Проппа, Бахтина и Андрея Егунова (он же Николев). Коза - год Слова.

Белая гвардия. Окончание

Шполянского по-прежнему считаю самой большой удачей фильма. Бондарчук отчетливо сыграл Воланда. У Булгакова в первом романе всё готово для последнего, даже Аннушка уже есть. Если внимательно приглядеться - найдутся и Бегемот, и Коровьев. И Маргарита, конечно.
Раппопорт сегодня попыталась стать Маргаритой, превратив молитву за Алексея в заговор, в навязывание своей воли Богу. Глазами у нее это вышло, пару раз они сверкнули. Но воля явно была недостаточна. Нет, ей лучше играть покорствующих женщин, встать над Судьбой ее героини неспособны.
Гармаш бесподобен, он даже неузнаваем. Закутался в украинский язык и в непривычную для себя фанатическую ненависть. Вот он - маг, от него идет та самая сила, какой недостает главной героине. Если бы Турбину романа приказал убираться именно такой человек - он бы ничего не смог предпринять, а встал бы и покорно съехал с Украины. И пистолет поднять не смог бы.
Дятлов-Шервинский интересен, но не более. Сделал себе оперный голос, но при этом слышно, что сама его сущность при крайне аккуратной технике неоперна. Может, и правильно: Шервинский это вообще такая подделка - сперва под офицера, потом под оперного певца.

Вообще это роман про конец всех романов о теплоте дома, о единстве семьи. Всё аксаковское, толстовское, гончаровское, чеховское, все эти наташи и николеньки, обломовы, три сестры и вершинины, соленые и раневские переживают только временные потрясения. Их дому грозит плен, разорение или продажа. Но в романе о Турбиных этот дом гибнет окончательно, безо всякой надежды. Такой семьи больше никогда не будет, она станет предметом ностальгии у Набокова, но во плоти не воскреснет. И домой никто уж не вернется. Все устоявшее при немцах и даже при Петлюре окончательно уничтожается при большевиках. Семья разбегается, и это конец России.
И когда нас пугают гражданской войной, я всегда думаю о том, что все уже произошло. И главная беда в том, что мы за столетие не восстановили теплоту дома. То есть, мы до сих пор находимся на этой войне.