?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: лытдыбр

[sticky post]Мои группы в Контакте
banshur69
Древняя Месопотамия
История древнего Востока
Владимир Софроницкий
Надежда Андреевна Обухова
Евгений Боратынский
Владимир Щировский. Танец души
Александр Алексеевич Остужев
Философия истории и культуры
Густав Леонхардт

Гачев как космист
banshur69

Помимо востоковедных дисциплин, ваш покорный слуга читает на Восточном факультете еще и "Философию культуры". И завтра будет лекция о Георгии Дмитриевиче Гачеве, которому сегодня 90 лет. Пока нет хороших энциклопедических статей, в которых было бы изложено учение Гачева. Поэтому воспользуюсь этой кафедрой и изложу для всех.
Литературовед и культуролог Георгий Гачев изучал АВТОСТЕРЕОТИПЫ НАРОДОВ МИРА, данные через: а) особенности ландшафта, флоры и фауны; б) конкретные смыслы терминов; в) идеи науки и философии; г) образы литературы и искусства; д) быт.
Гачев растет из трех корней. Первый его корень – Шпенглер, изучавший стили культуры и первым описавший прасимволы различных народов. Гачев повернул тему иначе: вместо стилей, т.е. готового произведения, изучал то, что обуславливает их появление, - мироощущение народа. Второй корень Гачева – Розанов. Именно розановская манера исследовать предмет и себя в момент его изучения привела к особой гачевской манере ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРОЛОГИИ, к особой специфике подачи материала, когда личная жизнь автора провоцирует мысли о предмете и описывается синхронно с самим его исследованием. Однако розановская подача материала у Гачева совершенно исключает розановскую интонацию страдальческой жалобы на жизнь. Гачев оптимистичен, и третий его корень – языковой и интонационный – это Андрей Белый эпохи «Глоссолалии». Язык, изобилующий неологизмами, острый, вычурный и дерзкий, новый язык, которым только и может быть описана открытая новая реальность.

Метод Гачева (названный им Космософией) прост. Каждая культура относится к одному из четырех типов КОСМОСА: космос бытия (Запад), космос при-бытия (Америка), космос пре-бытия (Восток) и космос у-бытия (Россия). У Гачева эти космосы выглядят так:
Космос Бытия - Европа. "Человек - мера всех вещей". Уют, комфорт, приспособление бытия к человеку, познание бытия, как оно есть.
Космос При-бытия - Америка. В Америку все при-были, и стремится она к при-были. Человек живет ради прибавления к Бытию денег, имущества и т.д.
Космос Пре-бытия - Восток. Поклонение силам, которые выше Бытия и которые определяют собой Бытие, прославление сверх-Бытия. Несколько измерений мира, трансцендентность, трансперсональность.
Космос У-бытия (Из-бытия, рассеянного Бытия) - Россия. Всего много, поэтому ничего не жаль. Нужно из-быть жизнь, расплескать горе-тоску. Люди ищут расслабления, рассеяния, истаивания в периферии, в ничто... Люди хотят делать Ничего. Инициатива наказуема.

Каждая культура есть КОСМО-ПСИХО-ЛОГОС, т.е. триедннство ландшафта, национального характера и мышления. В каждой культуре выделяется ПРИРОДИНА (Природа + Родина), КЕСАРЬ (государство, верх) и НАРОД (низ). Каждая культура состоит из четырех элементов, расположенных по-разному, т.е. с различным преобладанием этих элементов. Гачев пишет:

“…есть некий образный априоризм, что залегает под рассудочным и понуждает в своем силовом поле опилки рассудочных выкладок так или иначе располагать. Но это силовое поле – уже сверх или под логикой: оно истекает из всего бытия данного народа… Следовательно, чтобы проступила особая логика, надо целостность бытия одного народа сравнивать с аналогичной целостностью другого. На этом фоне и национальные логики, как верхушки сих айсбергов, отличимы и понятны станут” .

“Вот, например, набор основных элементов, по которым французский образ мира отличается от германского… Иерархия четырех стихий: вода, огонь, земля, воздух…; мужское или женское; -ургия (трудом сотворенность) или – гония (рожденность всего в бытии);… иерархия времен года; иерархия чувств; время или пространство; …происхождение или назначение; …причина или цель; интравертность (психики) или экстравертность ”

Внутри этой схемы у него располагаются десятки тысяч частных наблюдений над конкретными культурами, что позволяет в конечном итоге типологизировать культуры на основе исходных оппозиций.

Но к методу Гачева нужны комментарии.
1. На самом деле, при таком подходе открывается целый веер промежуточных инвариантов. Во-первых, это образ мира, присущий данной языковой семье. Во-вторых, это образ мира ареальной культуры, включающей несколько языковых семей. В-третьих, образ мира, присущий человечеству в определенную большую эру истории. И только через эти малые инварианты когда-нибудь придем к большому Единому.

2. Национальной природы не бывает, ибо всякий народ откуда-нибудь да пришел, и всякий народ по начальной природе своей – первобытный кочевник. Следовательно, речь идет о природе, окружающей народ в некоторую эпоху его истории, когда он живет оседло или кочует внутри одного ареала. Логосом же можно назвать не только мышление, но и продукты мышления, т.е. идеи и образы творчества.

3. Образный априоризм чужой культуры хорошо изучать тогда, когда ты в состоянии понять сообщаемый текст на самом первичном грамматическом уровне и можешь заниматься его семантическим анализом. Если же язык древний, мертвый и плохо понятен, то можно довольствоваться и самыми простыми и внешними его фактами – как то, частотностью употребления слов и отдельных выражений. Это уже многое скажет.

4. Самой уязвимой из гачевских идей является идея определить ментальность народа по фонетике его языка. Предлагаемые им "расшифровки" гласных и согласных звуков совершенно субъективны, а для тоновых языков они не работают вообще.

5. Остальные предложенные им оппозиции вполне рациональны и могут быть подтверждены текстами изучаемых культур. Однако некоторые из них относятся не к культуре, а к ее ландшафту, а некоторые связаны с хозйственным укладом, свойственным самым разным народам множества отдаленных друг от друга регионов. Поэтому так трудно вычленить собственно национальное.

6. Тем не менее, статистика может установить: а) какой из четырех элементов наиболее часто упомянут в текстах; б) преобладает ли в родословиях матри - или патрилинейность (есть ли полиандрия или, напротив, развито многоженство); в) какое из времен года наиболее сакрально в календаре; г) какие эмоциональные состояния преобладают в текстах одной культуры в разные эпохи; д) время или пространство более выражены в канонических текстах данной культуры; е) происхождение или назначение интересны данной культуре более всего. Что касается экстраверсии или интроверсии, то они существуют объективно только для индивидуальной психологии. Для культуры же, наверно, можно ввести оппозицию "замкнутость/открытость".

Несмотря на влияние Шпенглера и Белого, Гачев не изоляционист, не антропософ, а продолжатель русского космизма. И он продолжает его там, где остановился Вернадский. Если Вернадский изучал изменение научных моделей мира из эпохи в эпоху, то Гачев пришел к выводу о зависимости научных моделей мира от мироощущения культуры, породившей ученого. Независимо от Гачева к тому же выводу сегодня пришли физики-теоретики, открывшие несколько лет назад в римском Институте фундаментальной физики семинар по изучению научных моделей и описаний мира в разных культурах мира. В 2012 г. я читал там лекции о шумеро-вавилонской картине мира. Так вот, гачевский космизм позволяет оценить степень субъективности любого концептуального построения, потому что он вычленяет из него влияние культуры-донора. После такого вычленения интересно изучить остаток, чтобы выяснить, каков процент той новой информации, которую можно отнести собственно к contribution to knowledge. То есть, после Гачева (и во многом - вследствие Гачева) мы говорим о культурно-обусловленной ноосфере.


Толстоевский и после
banshur69
Почему Толстоевский написан тяжелее, чем проза Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Чехова? Возраст другой. Толстоевские романы написаны после 40, когда тех уже на свете не было или они ушли от художественной прозы (Гоголь в проповедь, Чехов в драматургию). Да и Гончаров... "Обыкновенная история" легче пуха. Это порхание молодого человека 34 лет. "Обломов" не только тяжеловат, но и назидателен: автор 47 лет занимается социологией обломовщины изнутри романа. "Обрыв" уже полный толстоевский, поскольку автору около 60.
Однако Толстой после 75 лет совершает прыжок в невозможное. "Хаджи-Мурат" как будто написан дожившим до 40 лет Лермонтовым. Точно то же произошло к 75 годам с Буниным. Его муза обрела легкое дыхание.
В общем, лета не только клонят к суровой прозе, но и утяжеляют ее в возрасте от 40 до 70. А после 70 опять возможна легкость.

Время в нас
banshur69
С утра не мог вспомнить, какой день недели. Тут письмо пришло, что завтра методкомиссия. Значит, среда, потому что комиссия в четверг. И тут же поймал себя на мысли, что день недели легко могу упустить, если нет маркера деятельности. А вот эти страшные дни перед зимним солнцестоянием, эту скорбь внутри и тьму за окном, при отсутствии любой деятельности не смог бы ни с чем перепутать. При нынешнем климате легко спутать осень с летом. Но невозможно спутать периоды длинных и коротких световых дней. Здесь ответ на вопрос о влиянии времени на человека. Влияет не цифирка календаря, не погода, не звезды. Влияет на гормоны, на психофизику, на настроение, на сознание тот ежегодно воспроизводимый наклон солнечных лучей от экватора к полюсам, который греки собственно и назвали κλίμα. Земля вращается вокруг Солнца, а нам хорошо, так себе или плохо.

Книга М.Ливерани как зеркало ассириологии
banshur69

Я уже довольно давно думаю, что все радикальные концепции по поводу прошлого вызваны обстоятельствами жизни самого исследователя, а не закономерностями развития самих древних обществ. Если у Струве дядя - легальный марксист П.Б.Струве, а мать была сестрой марксистского публициста В.А.Поссе, то стоит ли ожидать от него чего-то другого, кроме следования Марксу, Энгельсу и скорби о бедных римских рабах? Да небось он еще, как все гимназисты, "Хижину дяди Тома" читал, сочувствовал чернокожим. У Шилейко же отец был высший полицейский чин в ранге статского советника, устраивавший царскую охоту в Ропше, а мать домохозяйка и дочь статского советника. Так с чего Шилейке быть марксистом? Дьяконов же был потомок крестьян и разночинцев, Бога почему-то ненавидел и заодно с ним все церкви и храмы. Детская травма? Не знаю. Но в итоге мы видим хвалебную песнь крестьянской общине в Шумере и отрицание ведущей роли храмовых хозяйств. Для Дьяконова город начинается с общины, а не с храма (как для всех остальных на Западе). В общем, это очень личные вещи, идущие буквально от происхождения и из детства. И вот я все время ждал, когда об этих концепциях совершенно ясно и открыто скажет кто-нибудь как о мифологии древности. Это не оно так было, а исследователи так вообразили древний Восток. Понятно, что в России это было невозможно. Значит, оставалось ожидать кого-нибудь не сильно ангажированного на Западе. И вот свершилось. Итальянец Марио Ливерани выпустил книгу "Imagining Babylon. The Modern Story of an Ancient City". Произошло событие чрезвычайного значения! Впервые все радикальные представления историков о древней Месопотамии были заявлены именно как отражения мифов своей эпохи. Потрясает воображение не только содержание этой книги, но и аннотированный указатель к ней. Каждый исследователь характеризуется двумя-тремя словами, обозначающими его личный миф по поводу Месопотамии. Так, про Дьяконова написано: Diakonoff, Igor (1915–1999): and land
division, 144; and feudal mode of
production, 146; position compared to
Gelb’s, 147. А глава о Дьяконове называется "Igor Diakonoff, the ‘Asiatic mode’ and the residual village" Это высший пилотаж, ребята! Дьяконов это деревенщик, который ушел от рабовладельческой концепции в некую особую феодальную концепцию, которую он соединил с марксовой идеей азиатского способа производства. А основная заслуга Дьяконова-историка перед наукой это доказательство деления земель на храмовые и общинные. И в этом - внимание - Дьяконов запараллелен с Гельбом, который работал в том же направлении, но как истый американец ратовал за то, что экономику делали не общины, а частный сектор. Жестоко, но это то, что остается от радикальной концепции на длинной дистанции. А что же Ливерани пишет про Струве в своем дивном указателе? Struve, Vasili (1889–1965): and official
Soviet position on Marx’s Asiatic mode, 144. Дивно, правда? Струве ничего не сказал, кроме того, что озвучил официальную советскую позицию по азиатскому способу. Внутри книги это выглядит так: The Egyptologist and later Sumerologist Vasili Struve was, from 1933, the champion of the official solution (and his authority was decisive in also imposing it on less convinced colleagues), embracing in full both the role of slavery and the ‘hydraulic’ model (with frequent throwbacks to Deimel and to Schneider). The role of the village is minimized and distorted as an organization based on the work of slaves, both for the construction of the canals and for the cultivation of the fields. Replies and counter-replies followed, but Struve’s vision became officially consecrated as valid. Это дивно, коты! "the champion of the official solution". Так, кто еще есть из наших в этом взгляде с небес? Alexander I. Tyumenev underscored two decisive points: (1) that even at the peak of centralization under the Third Dynasty of Ur the work was done not by slaves but by corvée, to which the population was liable (in, therefore, a kind of ‘feudal’ way), (2) that increasingly strong elements of a free economy were then emerging. Еще кто? Больше никого. Ни Дандамаева (поскольку он эмпирик, а не теоретик), ни Якобсона (поскольку он совершенно неизвестен). И, конечно, никаких пятичленок, никаких дьяконо-якобсоновских теорий города и государства 1970-х гг. Ничего этого просто нет, потому что русскоязычная литература не учтена совсем. Зато есть:
Darwin, Charles (1809–1882): theories contemporary with earliest Assyrian excavations, 11
Durkheim, Emile (1858–1917): ‘complex’ city vs. ‘simple’ village, 92–3; influence on Childe, 134
Jacobsen, Thorkild (1904–1993): 138–142; Frankfort’s debt to, 127; theory of ‘primitive democracy, 139–40; preference for literary texts, 141; and myth of the ‘empty country’, 177–8; and Diyala project, 188
Falkenstein, Adam (1906–1966): and topographical documentation of Uruk, 77–8; on the Sumerian city, 105; cautious on Sumerian ‘democracy’, 141
А в целом это вот так (см. по ссылке):
https://www.degruyter.com/downloadpdf/books/9781614514589
/9781614514589-toc/9781614514589-toc.pdf

То есть, от библейской критики до марксизма, Макса Вебера, геополитиков и современного глобализма.
Конечно, эта книга - большое зеркало, которое стоит перед всеми теоретиками древних обществ. Это достижение одновременно философское и научное. И это хорошее напоминание о том, что от большинства ученых не остается ни одной строчки после фамилии, а от меньшинства по две-три строчки, да и те связаны не столько с достижениями, сколько с мифами, которые породили исследователи под воздействием своей социальной среды и эпохи.


Психологический аспект эволюции религии
banshur69
Все больше думаю о внутреннем, психологическом аспекте эволюции религии. Внешний аспект для древнего Востока довольно прост: классический политеизм с пантеоном богов отражает народное собрание города-государства; квазимонотеизм с царем богов отражает власть в территориальном государстве, покрывающем один регион ; строгий монотеизм отражает концепт трансрегиональной державы имперского типа, но такой, за которым стоит представление о трансцендентном мире.
Однако есть и внутренний аспект. На этапе классического политеизма человек чувствует присутствие в себе большого числа демонических существ, из-за чего, по его собственному мнению, он терзаем болезнями, страстями и постоянно готов к агрессии. На этапе квазимонотеизма человек чувствует в себе уже только два начала - божеское и дьявольское, и ему понятно, какое из них он должен в себе преодолеть. Агрессия запирается, страсти не демонстрируются явно. На этапе строгого монотеизма он уже вообще не может ни на кого кивать. Человек освобожден от существ в себе, Бог для него трансцендентен, и остается только признать, что всё зло творит только сам человек. Характерно, что если в раннем исламе еще были представления о джиннах и шайтанах, овладевающих человеком, то в исламе зрелом шайтаном называют самого человека, совершившего зло. Однако для человека его самого становится слишком много, и он начинает себя умалять, и умаляет до внутреннего мира, не оставляющего телу шансов на победу.
Итак, человек доходит в монотеизме до полной целостности своей личности с последующим умалением своего тела. Но что дальше? Его целостность отражает его представление о целостности и единстве внешнего мира. Большего единства достичь нельзя, и по мере накопления позитивных знаний в человеке появляется недоверие к миру. Тело умалено, разум действует за его пределами. Оказывается, что миров много, что есть миры естественные и искусственные. А то, что мы называем нашим миром, не более как один из этих миров, и он равноправен со всеми другими. Следствием этого является атеизм. То есть, атеизм есть продолжение эволюции религиозного сознания человека. За свои поступки человек теперь отвечает перед совестью и долгом, нашедшими выражение в категорическом императиве.
Что дальше? Атеизм раскрепощает те психические феномены, которые монотеизм держал в узде. Все эти Эго, иды, супериды, тени, самости и проч. становятся легитимными только после отрицания присутствия Бога в человеке. Попытка вернуться к истокам монотеизма подобны попыткам вернуться в утробу матери, поэтому фундаментализм бесплоден. Но понятно, что из атеизма и нового психологизма есть путь в новую религиозность, связанную уже с биотехнологиями и с успехами в изучении космоса. Если при строгом монотеизме человек умалялся в своей телесности и амбициях, то теперь человек будет добавляться. Добавляться за счет искусственных органов и своего космического опыта проживания на других планетах. Возникнет новая природа человека, после чего изменится и его взгляд на дистанцию между естественным и сверхъестественным. Религиозность продолжается, потому что человек продолжает сознавать мир и себя.

Схима русских филологов
banshur69
Путь лучших русских филологов - от чужого текста в родное богословие. Домой, в крещение и в схиму.
Аверинцев начинал с Плутарха, а закончил Софией Киевской.
Гаспаров начинал с Эзопа, продолжил Пиндаром, Аристотелем, Овидием, был марксистом и позитивистом - а закончил русскими стихами, Мандельштамом 37-го года, исповедными "Записями и выписками", крещением.
Топоров начинал Дхаммападой, а закончил святостью и святыми.
Иванов начинал с хеттов, а потом вышел к Хлебникову и Пастернаку.
Крачковский начинал арабскими поэтами времен Аббасидов, а закончил очерками по истории русской арабистики и самой интимной исповедью "Над арабскими рукописями".
И Киктев начинал арабскими стихами, а закончил Хлебниковым.
Крюков начал древнекитайскими гадательными надписями, а закончил Гоголем.
Дьяконов начал Ассирией и Шумером, а закончил Пушкиным и мемуарами о России 30-х годов. Его богословием стала "Киркенесская этика".

Видимо, всем нам - востоковедам и античникам, романистам и скандинавистам - сужден под конец монашеский клобук русской истории и литературы.

А Бахтин даже в этом уникален: он шел от Достоевского к Рабле. Впрочем, может быть, это еще один аргумент в пользу того, что он не был по-настоящему филологом? Гегелевское возвращение Абсолютного Духа в себя его не коснулось. Изначально идя от метафизики Когена и неокантианцев, он чувствовал свою идейную почву в западной мысли и впоследствии ушел туда окончательно. Поиски чужого слова - результат отталкивания от чужой идейной основы. Парадокс в том, что это не делает его менее русским мыслителем.

P.S. Прибавлю, что невозможно ожидать того же от немецкого или американского гуманитария, потому что если ты занимаешься Ригведой, то уже никогда не сможешь заниматься Гете или Шиллером. В США это даже опасно для карьеры. Таких людей называют overqualified и не берут на позицию.

Идея Бога. Пространственный аспект (Начало)
banshur69
Нашел у себя в бумагах заметку 1996 г. Можно развернуть в книгу, да нет времени.

Сперва определим для себя статичную модель понятия “бог”. Бог - это образ первоначального единства, существовавшего до появления чего бы то ни было раздельного и частного; это максимально общее, в котором по самой его природе уже содержатся все части, которые впоследствии от него отделятся; это энергия, а не материя и не дух; это проекция жизненной силы самосознающего живого существа на совокупность жизненных сил окружающего внешнего мира. В санскрите bhaga значит “наделяющий (долей)”, в семитских ’l “предок”, в шумерской клинописи “бог” и “небо” обозначаются одним и тем же знаком “звезда”, символизирующим лучи звездного сияния. Эти этимологии хорошо показывают, что в статике Бог выполняет совершенно определенную основную функцию: будучи первоединым, испускает вокруг себя лучи-доли, интенсивно влияющие на распространение жизни в созданном им материальном кругу.  Бог не тождественен миру, поскольку мир эманирует из него самого. Бог не тождественен языческим духу и демону, потому что дух и демон - силы воздействующие, но не созидающие; силы порожденные, а не порождающие; силы частные, а не всеобщие. Итак, с наиболее общим определением Бога в статическом аспекте мы разобрались, и теперь следует перейти к рассмотрению идеи Бога в исторической динамике.

Read more...Collapse )



Шумеры, вода, коты, Бродский, всё подряд
banshur69
Сегодня в метро со мною приключилась на редкость витая мысль.
В шумерском языке нет глагола "плавать", но есть огромное количество существительных для воды. Вода речная, морская, дождевая, болотная, вода верхняя и нижняя, вода святая, тухлая, сладкая и горькая, вода половодья и вода потопа. Этой водой можно окропляться, по этой воде можно переправляться на пароме, в ней можно тонуть. Нет непосредственного соприкосновения тела с водой, нет ощущения воды. Когда она наступает - человек отступает. Когда ею окропляются, то берут только часть, изливая из сосуда, т.е. есть струя, есть небольшой поток, но нет на теле воды как таковой. Человек окружен водой, но чувствует себя островом и не дает воде стать частью себя. Шумеров трудно застать за созерцанием воды, потому что созерцает ее только имеющий надежный тыл на суше, береговой человек, за которым его материк.
Шумеры не умели созерцать воду и этим отличаются от котов. Шумеры не созерцают воду потому, что они ждут ее отовсюду и в каждый следующий момент. Вода для них не загадка, а трагическая неизбежность.
Коты, как и шумеры, тоже не допускают прямого взаимодействия с водой, но они любят наблюдать воду. Коты наблюдают воду, защищенные материком и теплотой сухого жилища. Вода для них таинственна, и они не хотят разрушать тайну. Поэтому коты не плавают. Вода притягательна рыбой, коты питаются населением воды. При этом коты не антиподы воды, а скорее подобны ей своей гибкостью и глубиной сущности. То есть, коты питаются населением воды, чтобы приращивать водную сущность в себе самих.
Теперь попробуем представить себе плавающего Бродского. Это невозможно. В своем отношении к воде он совершенный кот. Но в каком-то отношении он и шумер, потому что чувствует приближение воды не к телу, а ко всему своему существу, воды поглощающей и разрушающей, от которой никуда не скрыться. Это означает, что Бродский, одновременно причастный воде и обреченный ей, соединил в себе шумера и кота. Нельзя плавать в Лете, но можно смотреть на нее с берега, пока берег не стал частью Леты. Это очень короткий момент, в обиходе называемый жизнью.

16 апреля 1980 г. Последняя съемка поющего Высоцкого
banshur69


Это было 30 лет назад в малом зале Ленинградского БДТ. Высоцкий приехал на съемку фильма В.Виноградова "Я помню чудное мгновенье...", спел три самые главные песни - "Коней", "Купола" и "Охоту", вспомнил по два куплета из двух военных песен и немного поговорил на камеру. Это было ровно за 100 дней до его ухода. Пятнадцать минут съемки, которая никуда не пошла. "Коней" разрешили только в следующий фильм, через три года после смерти поэта. Остальное и вовсе пропало бы, если бы бездомные кадры не сохранили на "Лентелефильме". Пятнадцать минут - но сколько воспоминаний!
В начале 80-х начала гулять по рукам машинописная заметка зрителя этой съемки. Журналист многотиражки, сидевший в зале, написал, что все выступавшие привезли с собой фонограммы. Они пели вживую, но звук в фильме шел не из зала, а с заранее приготовленной пленки. И только одного Высоцкого записывал магнитофон, да еще и без дублей. Когда режиссер попросил повторить "Охоту на волков", поэт возмущенно сказал, что не сможет повторить точно так же и вообще своим исполнением доволен. Через много лет мы узнали, что Высоцкий приехал с большим трудом, хромая на больную ногу, в которую накануне неудачно вколол наркотик через одежду. Нога стала распухать, ходить было невыносимо. На концертах этого периода он стал забывать слова, уже подводила память. Разбитая в январской аварии машина еще не вышла из ремонта, поэту пришлось ехать на поезде одному и только на один день. Позднее уже сам режиссер вспоминал, что Высоцкий представил ему "Коней" как новую песню, которая исполняется впервые, потому что за новую песню платили по двойному тарифу. Он удивил режиссера своей наивностью - ведь эта песня давно уже была известна на пластинках. Видимо, на тот момент ему очень нужны были деньги. Кроме того, когда его приглашали на съемку, он сказал, что приедет, но уверен, что пленка никуда не пойдет, хотя "пускай лежит"...
И пленка дождалась своего часа. Далее рассказываю как свидетель. Весна 85-го года, Ленинград, один из районных кинотеатров. Афиш нет, но к репертуару на месяц прикреплен маленький листочек бумажки, где сказано, что после фильма на сеансе 18.00 будет демонстрироваться съемка поющего Высоцкого. И вот аншлаг на третьесортном советском фильме про армию, все лениво досматривают фильм и ждут только Высоцкого. Фильм кончился, свет в зале, возбуждение, свет погас, врубают пленку, и вдруг... Вдруг становится понятно, что звука нет. Какие-то мошенники загнали куски с Высоцким (должно быть, украденные со студии) местному киномеханику, но воспроизвелось только изображение. И что вы думаете? Когда я посмотрел на соседей, то увидел, что у них двигаются шейные мышцы и шевелятся губы. Люди сами озвучивали Высоцкого. О том, чтобы не понимать, что он поет, не могло быть и речи. Было понятно каждое слово, каждая интонация. И зал в четыреста человек тихо, про себя, но вместе, дружно помогал песням Высоцкого обрести звук. Когда пленка кончилась, пожилой ветеран со множеством орденских колодок (а дело было чуть ли не 9 мая) убежденно сказал: "При жизни петь не давали и сейчас стараются замолчать. Нет, нас не заткнешь!" Высоцкий был для него МЫ, и это убеждение разделяли с ним все зрители того удивительного киносеанса. Мне повезло быть среди них.