Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Мои группы в Контакте

Древняя Месопотамия
История древнего Востока
Владимир Софроницкий
Надежда Андреевна Обухова
Евгений Боратынский
Владимир Щировский. Танец души
Александр Алексеевич Остужев
Философия истории и культуры
Густав Леонхардт

Разница

Чем в востоковедении доктор философских наук отличается от доктора филологических и доктора исторических наук? Как ни странно, желанием как можно буквальнее понять текст. Вот фраза из конуса Урукагины: "От воровства, убийства, тюремного заключения, поборов он город очистил, возвращение к матери установил". Что делает историк? Он начинает писать о реформах шумерского царя, об амнистиях преступников, об устранении чиновников, берущих взятки и т.д. "Возвращение к матери" он переводит как "свобода", потому что в шумеро-аккадском силлабарии этому шумерскому словосочетанию соответствует однозначное аккадское слово "свобода". И дальше начинает рассуждать по поводу понимания свободы личности в Шумере в сравнении с другими эпохами. Что делает филолог? Он разбирает конструкцию фразы, выясняя, какие в глагольной синтагме употреблены пространственно-падежные префиксы, префиксы ориентации, и почему. Что делает философ? Он интересуется буквальным содержанием предложения. То есть, тем, что такое очищение от всего перечисленного, и что же все-таки такое возвращение к матери. И выясняет, что очищение означает ровно то, что оно означает - смывание поступков, совершенных до момента составления текста, очищение времени от накопившихся событий. А возвращение к матери означает возвращение в утробу матери. И там, и там - желание ПРЕДбытия, поскольку ЖИЗНЬ означает плен и загрязнение деяниями. А потом шумеролог-философ находит огрызок таблички, буквально угол, где написано, что лучше всех живут в мире мертвых нерожденные дети. И разверзаются такие бездны...

Беседа двух разведчиков

Дм.Быков только что сказал в программе "Дилетанты", что гоголевский миф-де умер, потому что Гоголь не смог бы представить Малороссию и Россию порознь, и что вообще Гоголь был экспансионистом, ему было мало одной Малороссии, и потому-де он пошел описывать всю Россию. Я подумал, что вряд ли Гоголя занимали все эти проблемы стран и народов, потому что он был на этом свете иностранец. "Скучно на этом свете, господа!" - это мог сказать только Гоголь. Он был сюда заслан, как и его главные герои, которые заняты вскрытием обычных смертных людей еще при их жизни. И в этой связи сразу резко бросается в глаза и в уши разговор Чичикова с Собакевичем. Обратим внимание, что Собакевич - единственный, кого Чичикову не удается ошеломить своим предложением о продаже мертвых душ. И он же единственный, кто не хочет продавать души задёшево. В тексте есть два поразительных момента. Сперва Собакевич аттестует Чичикову жителей города Н как мошенников. Понимает ли он, что Чичиков один из таких же мошенников? Ни в коем случае. Он как раз понимает, что Чичиков вообще не отсюда, и приехал с некоторой авантюрой, которая гораздо больше, чем аферы всех городских мошенников вместе с губернатором. И он говорит Чичикову: "Все христопродавцы", тем самым открывая торги душами. Но Чичиков еще не понимает, насколько глубоко под землю видит Собакевич. Потому что потом, заходя, как обычно, издалека, он натыкается на лобовой вопрос: "Вам нужно мертвых душ?" Да, говорит Чичиков, несколько опешив. Мне нужны мертвые, несуществующие. А дальше начинается настоящий пир Собакевича. Он описывает каждого умершего так, как если бы тот был жив и продолжал сохранять свои прекрасные качества. И дело не в том, что Собакевич любит своих мужиков, а в том, что он как раз теперь, после слов Чичикова о несуществующих, дает ему понять, что души бессмертны и эти люди есть до сих пор. Их, может быть, нет здесь, но там, откуда Чичиков, они безусловно существуют. Но Собакевич сам пугается своей откровенности и начинает разыгрывать из себя кулака. Чичиков же не может опомниться после того, что услышал. И когда возвращается к себе, то продолжает думать о людях, которых дал ему Собакевич.
Это был разговор двух разведчиков из того мира. У Собакевича эполеты, у Чичикова погоны. И принадлежат они к двум разным группам игроков. Чичиков прекрасно знает, что мертвых душ не бывает, но все время старается сбить цены на бессмертные души, чтобы задешево получить их в большом количестве. Он играет на понижение душ. А Собакевич наоборот. Как "быки" и "медведи" на бирже (Собакевич и похож на медведя). Только это биржа того света и их игра амбивалентна. Собакевич принижает живущих и повышает акции умерших. Чичиков же, напротив, ратует за живых и старается превратить умерших в ничто.
После торгов Собакевич снова прячет себя и позволяет Чичикову доиграть до конца. Потому что понимает, чем закончится его игра. Автор то приоткрывает, то снова прячет в Собакевиче потустороннее. Он как бы мерцает.
А мы всё думаем, что Гоголю была интересна Россия или Украина...

Неучастие в истории

свойственно мне не из принципа, а как-то по судьбе. И о самой истории я чаще всего узнаю из средств массовой информации. В армии конца 80-х я служил с узбеками и уголовниками, выпущенными с малолетки. Узбеков учил Корану и азам арабского языка, узникам рассказывал про древнюю историю. Потом узнал, что некоторые из них были замечены в насилии в отношении к сослуживцам. Узнал и про дедовщину в армии, которой ни разу не испытал: когда мне предложили подшить дедушке подворотничок, я спокойно отказался, а второй раз никто не предлагал. 19 августа 1991 года я ходил устраиваться на подработку в школу учителем восточной мифологии, потом до вечера дописывал трактат о шумерском прототипе "Моцарта и Сальери". 20 августа узнал о случившемся от старой коммунистки, которую события буквально убили, она умерла через три месяца после августа. Утешал ее как мог. В октябре 93-го тяжело писался трактат о шумерских заклинаниях консекрации. Я писал, смотрел в словари, громко работал телевизор с танками. Помню, что происходящее шло фоном. С тех пор так и пошло. О 90-х я узнал только в нулевые, что тогда, оказывается, были бандиты, рэкет и прочее. Надо же, как интересно. (А сейчас бандитов нет? Не знал).
Это только у Гёте (который СЧИТАЛ себя ученым) Фауст во второй половине жизни хочет светских развлечений в виде любовной интрижки, истории и прочего. На самом деле, Фауст бесконечно далек от истории и развлечений. История может отвлечь его или прервать его занятия, как мечом прервали расчеты Архимеда. Но она не может заставить его участвовать в себе, поскольку он проживает какое-то другое время, а на протекание внешних событий смотрит как созерцатель.
Фаусту присуща брезгливость. Он не будет одобрять действий артиста, избившего женщину, хотя бы это была и хитро устроенная провокация. Он не желает принимать сторону одной из дерущихся на экране толп. Он не считает себя вправе говорить, кому следует жить, а кто должен убраться или умереть. Он вообще не может принять на себя функцию витии, судьи, политика, публициста. Даже роль зеваки из толпы ему не пристала.
Фауст сочувствует всем, потому что такой же человек, и всегда знал себя таким же. Фауст хочет понять и объяснить, потому что не такой же человек, и всегда знал это. Фауст не может отвернуться, потому что познает явления жизни. Но он не будет участвовать, поскольку эксперимент должен быть чистым.
В общем, сочувствия всем, мира и понимания друг друга. Хотя бы на те три коротких дня, что я буду вне России.