banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Categories:

О локальности славы

Где бы ты ни жил, а славен будешь по месту рождения.
Стоит ли Набокову что-нибудь в Берлине, или в Штатах? Есть ли его музей в местах работы за столом, в университете? А в Рождествено есть музей, и в Петербурге тоже есть. В Швейцарии недавно установили памятник перед отелем - по месту смерти.
Бродский нужен в Петербурге и в похожей на него Венеции, которую он воспел и где похоронен. А в Нью-Йорке, где прожил полжизни и стал поэтом-лауреатом?
А Гоголь нужен ли Риму?
А Достоевский городкам Германии и Швейцарии?
А Чехов - Ницце? Чехов даже Москве-то не нужен, вот Таганрог с Ялтой помнят его. Не знаю, помнит ли Баденвейлер.
Блок и Гумилев нужны Петербургу, Цветаева, Белый, Высоцкий - Москве, Есенин - своему сельцу Константинову, Тютчев - своему Овстугу, Лермонтов - Тарханам.
Андрей Тарковский умер в Париже, а жил в Москве и во Флоренции. И что же? Кинофестиваль его памяти проходит в Ивановской области, вблизи деревни Завражье. По месту рождения. А во Флоренции, где когда-то дали ему гражданство, живет его семья, но здесь после смерти почетного гражданина уже нет памяти о нем самом. Зачем Флоренции Тарковский, если она давно состоялась в Микеланджело и в Галилее?  
Иначе бывает значительно реже. Ахматова стала исключением из правил. Юг России, где она родилась, вряд ли вспомнит ее как действующее лицо своей культуры ("последняя с морем разорвана связь"), Петербург боготворит, а в Царском Селе и в Комарове она прописалась навечно.
Маяковский вряд ли нужен Грузии, зато ему отдали пол-Москвы.
Пушкин еще большее исключение из правил - его чтит вся Россия и без исключения все места в ней. Но - съезд потомков Пушкина прошел все-таки по месту рождения. Съехались бельгийские, американские, французские Пушкины, не понимают по-русски, слушают стихи о неведомой им жизни - но сидят не в Петербурге, не в Михайловском, не в Болдине, а именно в Москве.
Вероятно, слава - не мимолетная, шумная прижизненная, а прочная посмертная слава - является актом второго рождения местности, некогда родившей великого человека. Причем это касается и местности известной. Петербург родился с Блоком один раз, а с Бродским - второй. Произошло обновление и перерождение места. Что же до малоизвестных местностей - таких, как Завражье - то они свой единственный долгоживущий смысл обретают в рождении того, кто прославит человечество (даже если этот кто-то прославил не сами эти места). Место после второго рождения становится символом обитаемого пространства - то есть, точкой на карте мира, точкой на глобусе, независимо от протяженности, уровня жизни людей и цвета флага над городом. Гений спасает место и только поэтому становится genius loci.
Мы можем ехать куда угодно, рвать связи с прошлым, даже проклинать его. Но мы уже где-то родились. С этой точкой, с этой начальной сингулярностью нашего бытия мы ничего поделать не сможем. Потомкам Пушкина суждено собраться именно в Москве.
Tags: Размышления
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments