banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Category:

Странички из дневника. Доклад академика Степина

 11-го марта 2004 года в два часа дня на Философском факультете СПбГУ состоялся доклад В.С.Степина о необходимости философии и перспективах ее развития. Степин говорил 50 минут, потом десять минут задавали вопросы и еще час выступали различные ораторы.
Доклад директора Института философии сводился к тому, что философия есть рефлексия над универсалиями культуры. На первом этапе своего развития философ переводит категории культуры в философско-логические понятия и таким образом абстрагирует их от самой культуры, а на втором этапе он выстраивает из этих понятий новые смысловые модели, которых ранее не знала никакая национальная культура. Тем самым он становится мыслителем общечеловеческого масштаба и сообщает человечеству некую новую идею, которая отправляется на склад идей и оказывается востребованной только через большой промежуток времени. Затем, будучи актуальной, эта идея определяет направление деятельности человеческого общества, пока не потеряет своей абсолютной ценности и не подвергнется критике со стороны новых идей. Степин также сказал, что философия исторически возникла в тех обществах, где люди перешли от сельской жизни к городской, и что она приобретает особую остроту только в развивающихся обществах. А сейчас как раз такое время, когда человечество переживает фазовый переход от одного направления развития к другому, поэтому потребность в философии должна быть значительной и будет только возрастать. Однако, время создания абсолютных систем мира прошло, и новая, постнеклассическая философия может быть созданием только большой группы философов самого разного образования и направления.

Доклад Степина вызвал большую дискуссию, но вся она сводилась к маловразумительным марксистским спорам 80-летних его коллег, которые не доспорили с докладчиком еще в 70-е годы. Для молодых философов эти споры цены не имели. После доклада ко мне подошел студент (к сожалению, не помню его фамилии), который спросил меня, что я думаю о докладе Степина. При этом он сказал, что ему интересно мое мнение, потому что я никогда не говорю банальностей. Я ответил, что каждая идея этого доклада вызывает у меня или недоумение, или возражение.

Во-первых, определение философии как рефлексии над универсалиями культуры с цитатами из Шпенглера не может не вызвать вопроса: а что есть культура? И тождественны ли понятия “категория культуры” и “универсалия культуры”? И нет ли в последнем случае языкового заблуждения, потому что раньше универсалиями называли понятия, которые общи для всех культур, а теперь Степин понимает под универсалиями уникальные понятия каждой конкретной культуры. В любом случае, стало очевидно другое, а именно заискивание философского начальства перед идеологическим мейнстримом. Если при Гегеле философию выводили из Абсолютного Духа (теология и логика), а при Марксе – из борьбы идеального и материального (социология), бытийного и сознательного, то теперь ее стали выводить из свойств культуры (этнопсихология). И Шпенглер стал дороже Гегеля. А определения философии, которое было бы независимо от идеологии, как не было, так и нет.

Во-вторых, возьмем предложенную Степиным эволюцию философа в сторону общечеловечности, вообще интернационализм философа. Нельзя не согласиться с тем, что философ претворяет мироощущение своей национальной традиции в логическую схему. Правильно также и то, что эта схема в силу своей абстрактности оказывается нужна другим народам. Однако, категорически нельзя принять мнение, что философ в конце концов становится общечеловеком. Общечеловеческое придумано только в начале прошлого века, предшествующие культуры его не знают. И штука вся в том, что философ является продолжателем только своей собственной этноконфессиональной традиции, и чем самобытнее он как выразитель национального или религиозного начала, тем крупнее и перспективнее его идеи для других народов. Кант был таким же наследником Лютера, как и Бах. До него в Германии не было крупных философов, и в плане логики он критиковал и осмыслял идеи французов и англичан. Но его позитивные ответы и решения философских проблем были специфически немецкими и лютеранскими. Немецкой философии трансцендентализм свойствен в той же степени, как французской – сенсуализм и атеизм, а английской – эмпиризм и рационализм. В этом смысле Деррида – наследник Гольбаха, Дидро и Гельвеция, а все англичане – законные дети Бэкона и Юма. Разумеется, возникает вопрос: а как же быть с философами исчезнувших культур (например, греческой или арабо-исламской). И ответ напрашивается сам собой: логика этих философских систем была усвоена европейцами, но продолжателями Плотина и Ибн Сины в ценностном и духовном смысле не стал никто. Таким образом, на втором этапе, о котором говорил Степин, другим народам оказывается нужна только та логическая схема, к которой пришел философ, но не те духовные смыслы и не та система ценностей, которая была для него основной в момент создания этой схемы. То есть, пока что происходил процесс выхолащивания духовно-нравственной основы философского поиска в угоду панлогизму. Именно эту особенность европейского наследования идей распознали русские религиозные философы, которые жестоко и справедливо ее критиковали… Да, и еще нужно добавить, что все заемные направления, возникшие вне национально-культурной почвы, всегда оказывались жалкими пустоцветами. В России это всякие неокантианцы, неогегельянцы и вообще все, кто пытался идти против самобытной русской религиозно-мистической стихии.

Теперь о возникновении философии. Большей чуши придумать трудно. Города возникали в Шумере и в Египте, в Палестине, но там никогда не было философии. Индия долго не знала развитой городской жизни, как и Китай. Однако, философия там появилась. Все-таки ответ нужно по-прежнему искать у Ясперса: философия появляется в осевом времени, когда люди начинают уходить от позитивного действия в область внутреннего мира и появляются многочисленные учения о спасении этого мира. И последнее – о фазовом переходе и востребованности философии. Это тоже неправильно. В саму эпоху кризиса философия не развивается, потому что людям нужно банально выживать, и тут побеждают более полезные навыки. А вот в конце стабильного режима (Платон, Гегель, славянофилы, Ильенков и Зиновьев) или в период между концом хаоса и началом новой стабильности (Витгенштейн, Хайдеггер) философия действительно возникает. И возникает только тогда, когда у рефлексии есть достаточно простора во времени для сравнения того, что было, с тем, что стало или становится.

Еще я сказал студенту, что никак не дождусь, когда же философ перестанет заслоняться цитатами из любимых классиков и станет говорить сам от себя, когда Степин станет Степиным, а не последователем Канта и Конта. Без конца, говоря о философии, путают философию как смыслостроительство с историей философии как ее схоластикой. И совсем не понимают, что человек тогда философ, когда он ведет образ жизни философа. Философ не может руководить институтом, он должен странствовать, заниматься разными делами, учить и иметь духовных учеников. И главное – иметь особую духовную сосредоточенность. Им должно двигать особое философское вдохновение, ему непременно должна являться ночная муза философии. Разумеется, Степину никогда ничего подобного не являлось. Он так и проживет свою жизнь в убеждении, что можно быть начальником и философом одновременно.

Студент ушел, и появился мой коллега-ассириолог, которого я увидел в буфете и рассказал ему про доклад Степина. Он сказал, что это любопытно. Потом мы еще о чем-то говорили, и я по какому-то поводу обмолвился насчет русской религиозной философии. Коллега сказал, что для него это все равно, что благоухающий вес, т.е. contradictio in adjecto. Философия тем отличается от богословия, добавил он, что ее темы и идеи могут и должны обсуждаться и оспариваться, а идеи богословия поддерживают догматы, которые дискуссии не подлежат. Поэтому как может философия быть религиозной – непонятно, и логически это невозможно. Я тут же вспомнил арабских рационалистов: мутакаллимов, философов-фальсафа, суфиев, в коих прекрасно уживались философия и религия. Но коллега остался неколебим и неубеждаем, как всегда. Так закончился этот день, давший столь длинное послевкусие от доклада Степина.   

Tags: Впечатления
Subscribe

  • Сон о рассказе

    Во сне увидел, что пишу рассказ. Человек по фамилии Кысомуров очень любит собак, а кошек не любит, и потому хочет поменять фамилию на какую-нибудь…

  • Осирис и поэзия

    Днем читал на истфаке лекцию для первокурсников по истории Египта в эпоху великих пирамид. Ближе к вечеру узнал из сети про скандал двух поэтов.…

  • Сон со Шкловским

    Всю ночь со Шкловским. Ходили по зимнему лесу. Он был лет 60 на вид и сказал мне: " До 30 лет жизнь очень подробна. Потом можно писать по…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments