banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Category:

Аккадский подтекст в "Поэме без героя"

Сегодня второй раз смотрел спектакль "Весь Гильгамеш" в театре Luzores. А когда смотришь спектакль, связанный с твоей профессией, то не только вспоминаешь подлинный аккадский текст, но и его рецепцию в русской литературе. И вот в один прекрасный момент третьей серии спектакля (а всего у него 6 серий) я понял один из подтекстов известнейших строк Ахматовой.

...А не ставший моей могилой,
Ты, крамольный, опальный, милый,
Побледнел, помертвел, затих.
Разлучение наше мнимо:
Я с тобою неразлучима,
Тень моя на стенах твоих,
Отраженье мое в каналах,
Звук шагов в Эрмитажных залах,
Где со мною мой друг бродил,
И на старом Волковом поле,
Где могу я рыдать на воле
Над безмолвием братских могил.
<...>
А веселое слово дома —
Никому теперь не знакомо,
Все в чужое глядят окно.
Кто в Ташкенте, а кто в Нью-Йорке,
И изгнания воздух горький —
Как отравленное вино.

"Тень моя на стенах твоих" - откуда взялся этот образ?
Эта часть Поэмы без героя написана в Ташкенте во время эвакуации, которую Ахматова воспринимала как изгнание (совершенно в дантовском контексте). Ближайшим поводом к этому образу стало реальное событие: профиль Ахматовой был обведен углем на стене композитором А.Ф. Козловским в Ташкенте. Это событие тогда же породило мгновенный отклик Ахматовой:
…И только в двух домах
В том городе (название неясно)
Остался профиль (кем-то обведенный
На белоснежной извести стены),
Не женский, не мужской, но полный тайны,
И, говорят, когда лучи луны –
Зеленой, низкой, среднеазиатской –
По этим стенам в полночь пробегают,
В особенности в новогодний вечер,
То слышится какой-то легкий звук, –
Причем одни его считают плачем,
Другие разбирают в нем слова.
Но это чудо всем поднадоело,
Приезжих мало, местные привыкли,
И, говорят, в одном из тех домов
Уже ковром закрыт проклятый профиль.

Но в Поэме речь о бездомье, о том, что Поэт изгнан из города, и только его тень, его отраженье, его шаги остались в нем жить. Это в данном случае принципиально важный момент - связь тени на стене с лишением дома, присутствие тени в качестве заместителя Поэта и наличие стены как места, в котором эта тень живет.
Все это уводит нас к аккадскому подтексту, о котором Ахматова знала очень хорошо. Это гумилевский перевод Эпоса о Гильгамеше, сцена, когда приговоренный к смерти Энкиду посылает блуднице Шамхат свое великое проклятье:

«Я назначу тебе судьбу, блудница,
Не изменится она в стране вовеки.
Вот, я тебя проклинаю великим проклятьем,
Дом твой будет разрушен силой проклятья,
В дом разврата загонят тебя, как скотину!
Пусть дорога станет твоим жилищем,
Лишь под тенью стены найдешь ты отдых,
И распутник, и пьяный твое тело измучат!"

Именно в таком варианте 1919 г. Ахматова знала эти строки. Здесь разрушение дома и замена дома на дом разврата (бордель) дополняются еще худшим - бродяжничеством и неприкаянностью. Отдых под тенью стены - единственная возможность заслониться от ярости палящего солнца. Но тень стены здесь еще и свидетельство незащищенности блудницы, поскольку она открытое место, где каждый может ее настигнуть. В аккадском подлиннике, который мог сообщить поэту Шилейко (его перевод утрачен), написано: "Пусть скамейка будет тебе постелью! Пусть в развалинах дома ночлег твой будет! Пусть тень крепостной стены прибежищем тебе станет!" Именно тень крепостной стены (duuru), а не стены городского дома (egar, igaaru), станет единственной защитой блудницы. Это означает, что прибежище ее будет находиться на самом краю города, вблизи выхода из него, что явится продолжением все той же бродяжьей судьбы.
Превращение прибежища блудницы (тень крепостной стены) в прибежище поэта (тень на самой стене города) вполне в духе Ахматовой, которая, как мы знаем, рассматривала себя в обеих ипостасях ("все мы бражники здесь, блудницы" и т.д.). Вылезший в Ташкенте аккадский подтекст соединил Ахматову еще и с христианским подтекстом (сын человеческий не знает, где приклонить ему главу), аккадский прообраз которого до жути напоминает евангельскую деталь, поскольку далее в формуле проклятия Энкиду мы читаем: "Пусть терн и шиповник обдирают твои ноги! Пусть пьяница и трезвый по щекам тебя хлещут!"

Tags: Наблюдения
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments