banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Categories:

17 марта. День памяти Виктора Борисовича Кривулина

Виктор Борисович Кривулин ушел от нас восемь лет назад. Ему было только 56. Поэт, писатель, переводчик, активный деятель демократического движения, он был одним из самых лучших знатоков русской литературы и русской филологии, превосходным репетитором по русскому языку и литературе, готовившим абитуриентов для поступления к Лотману в Тарту и на Восточный факультет в Петербург. Для меня он прежде всего Учитель. Учитель во всем. Мы познакомились весной 1985 года, когда я через знакомых узнал о существовании репетитора Кривулина. Приехал к нему на Большой проспект Петроградской стороны, не зная о нем ничего. На пороге квартиры меня встретил человек с палочкой, весь какой-то заросший и оттого похожий на Маркса, с трудом передвигавшийся по длинному коридору, от которого нестерпимо для некурящего пахло табаком. Мы вошли в небольшую комнату, сплошь уставленную книгами, которые стояли в шкафах, на стеллажах, на полках, лежали на полу и на стульях. Он сел напротив меня -  и начались мои университеты. Целый год мы провели вот так - напротив друг друга. Именно от Кривулина я узнал о существовании Проппа, Эйхенбаума, Бахтина, Буслаева, Потебни, Топорова, Шахматова, Набокова. Именно он дал мне пропахшие табаком драгоценные томики "Проблем поэтики Достоевского", "Морфологии волшебной сказки", книгу Белинкова о Тынянове, сочинения Лермонтова с комментариями Эйхенбаума. В занятиях по русскому языку он пользовался миллиметровкой, на которой заставлял меня пунктуально вычерчивать все правила орфографии и синтаксиса. Он читал мне историю древнерусской литературы, рассказывал о семиотике, давал читать американскую монографию Клеренса Брауна о Мандельштаме. Он дарил мне учебники по истории Древнего Востока, давал читать трагедии в переводах Анненского. Почти все, что я знаю сегодня о русской филологии, началось именно с уроков Виктора Борисовича. И только через год, в марте 1986 года, я узнал, что мой учитель еще и поэт: рядом с его креслом лежал томик альманаха "Круг". Тогда впервые он прочитал мне свои стихи. Не имевший читательского опыта в области новой поэзии, я ими не впечатлился. Но с этого момента начались наши поэтические встречи. Я стал показывать ему свои стихи. Некоторые настолько нравились ему, что он планировал публиковать их в "Континенте". Но я ушел в армию, и момент был упущен. А впрочем, это неважно... Я вернулся весной 89-го, и мы стали видеться часто. Тогда Виктор Борисович жил на улице Лени Голикова, нужно было долго добираться, но жалеть об этом не пришлось. Разговоры были и о поэзии, и о Набокове: в это время Кривулин переводил "Аду".
В 1990 году Учитель подарил мне свою книгу "Обращение" и написал на ней нечто, что постоянно вело меня по жизни. Когда мне было плохо, я раскрывал эту книгу и читал надпись, обращенную ко мне, а также несколько самых любимых своих стихов. Например, вот это стихотворение, которого нет в сети. Я цитирую его по драгоценной книге и совершенно серьезно считаю гениальным.

Есть пешехода с тенью состязанье -

то за спиной она то вырвется вперед...

петляющей дороги поворот

и теплой пыли осязанье

 

так теплится любовь между двоих:

один лишь тень лишь тень у ног другого

смешался с пылью полдня полевого

в траве пылающей затих

 

но медленно к закату наклонится

полурасплавленное солнце у виска

как темная прохладная река

тень удлиняясь шевелится

 

она течет за дальние холмы

коснувшись горизонта легким краем...

и мы уже друг друга не узнаем

неразделимы с наступленьем тьмы

В конце 90-х Учитель стремительно ушел в политику, постоянно вступал в какие-то объединения, писал воззвания к общественности в газетах. Мне его не хватало. Но начались его поэтические вечера в различных клубах, и я стал ходить туда, чтобы не упускать возможность почаще видеть Кривулина. Это были странные вечера: в большом зале собирались 30-40 человек, выходил поэт с диктофоном, садился, читал стихи и себя записывал. Делалось это не из тщеславия, а чтобы услышать, как звучат произнесенные тобою строки. Чаще всего эти записи потом стирались, потому что на них записывались новые стихи... А потом Виктор Борисович заболел, потянулись недели, месяцы. Я слушал тревожные сообщения от наших общих друзей, проявляться самому было неудобно... И о смерти его я узнал только в день похорон. 
Петербургу очень не хватает Кривулина. Его стихи были одним из лучших словесных эквивалентов петербургской архитектуры. Его знания пригодились бы многим поколениям школьников и студентов. А людей с такой определенной гражданской позицией теперь и вовсе не сыскать.

Всеми своими начальными знаниями в области русской филологии обязан я двум Викторам Борисовичам, встречу с которыми подарила мне судьба в 1984 и 1985 годах - Шкловскому и Кривулину. Они лучшие Вергилии, каких только можно пожелать. Спасибо им.


 

Tags: Встречи. Календарь
Subscribe

  • Мир второй

    Кажется, что Глазков написал это в 1939 году о мире интернета и соцсетей. Особенно ясно понял это сейчас на прогулке, видя, как в…

  • Время и вечность в Египте и Месопотамии

    По-моему, очень интересный и убедительный доклад Дарьи Зиборовой. Соотношение египетской категории джет с греческим айоном, а нехех с хроносом…

  • Мудрость

    Много лет назад один мудрый человек сказал мне: "Мы будем воспринимать и обсуждать только то, что было сделано". Это очень глубоко. Мы ведь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments