banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Category:

14 февраля. Вольдемар Казимирович Шилейко

Славный род Шилейко живет в Москве уже восемьдесят лет. Основатель его Вольдемар Казимирович Шилейко родился в Петергофе 14 февраля 1891 г. и большую часть жизни прожил в Петрограде-Ленинграде. Только за четыре года до смерти он женился, только за три года до смерти стал отцом. Сын его родился в Москве, и с тех пор Шилейко в Петербурге не проживали. Сын ВК Алексей Вольдемарович Шилейко (1927-2005) был доктором технических наук, профессором, автором множества изобретений, среди которых первый советский магнитофон и первая ЭВМ (1948). Внуки Елена и Вячеслав тоже пошли по технической линии. И сын, и внуки Шилейко отличаются редчайшим сочетанием холодного аналитического ума и сердечности характера, умением решать уравнения и писать замечательные стихи. Это, конечно, от предка.
К настоящему времени я издал все известные в Москве и Петербурге бумаги Шилейко. Потихоньку собирается книжка о нем. Поскольку книжка закономерно должна начинаться с родословной героя, у меня большая просьба к коллегам: если известно что-либо о предках матери или отца Шилейко (только не по рассказам Георгия Иванова) - пишите, всем буду благодарен.
Здесь публикую свою статейку из малоизвестного издания и некоторые стихи ВК.


1909                                                             1927                                                               1928
   

 
Алексей Вольдемарович и Тамара Ивановна Шилейко,                   Елена Алексеевна Шилейко
кот Мардук

Фотографии Вячеслава Алексеевича Шилейко, Славочки (1959-2006) у меня нет.

Вольдемар Казимирович Шилейко (14.02.1891-05.10.1930)

 

Ассириолог, профессор Ленинградского университета (1922-1929), поэт круга акмеистов, переводчик шумеро-аккадской литературы. Второй муж Анны Ахматовой (1918-1921).

Всего известно 77 стихотворений Шилейко, написанных в период с 1913 по конец 1920-х гг. (последнее датированное стихотворение относится к 1926 г.). Стихотворения печатались автором в 1913-1919 гг. в журналах “Аполлон”, “Гиперборей”, “Сирена”, “Северная звезда”, в сборнике “Тринадцать поэтов”. В конце прошлого века стихи Шилейко были обнаружены в семейном архиве Лозинских и в фонде С.В.Гиацинтовой (РГАЛИ). Последняя публикация: В. Шилейко. Пометки на полях. СПб; 1999 (составители А.Г.Мец и И.Г.Кравцова) (далее ПП). О поэтике стихотворений Шилейко см.: Топоров В.Н. Две главы из истории русской поэзии начала века: 2. В.К.Шилейко (к соотношению поэтики символизма и акмеизма) // Russian Literature 7/3 (1979). С. 284-325 (далее Топоров).

Поэзия Шилейко подчеркнуто экстравертна. Её предметы находятся либо в книгах, прочитанных учёным, либо в узком круге его знакомств. Шилейко экспериментирует со стилями и размерами прошлого, сопоставляет свои жизненные обстоятельства с судьбами библейских и античных героев, легко играет известными фактами и именами, без промедления отзывается на обращённые к нему дружеские послания. В целом можно классифицировать дошедшие до нас стихи по следующим жанрам:

 

  1. Ответы на стихи друзей (Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Лозинский).
  2. Посвящения любимым и друзьям.
  3. Реминисценции (античные, библейские и коранические).
  4. Имитации поэтических стилей и размеров (подражания Тютчеву, хокку и танки, триолеты, сонеты).
  5. Вольные переводы.
  6. Шуточные стихотворения.
  7. Лирические отрывки.

 

Несмотря на экстравертность, поэзии Шилейко присущи исповедальность и глубокое лирическое чувство, которое таится под спудом цитат и книжных образов и проявляет себя в интонации стихотворений. Это лирическое чувство высказывает себя через острое недовольство поэта своей сущностью, самоумаление, через нежелание настоящего, память о прошлом и ощущение сопричастности к какому-то иному, светлому миру. Этот светлый мир заключен для учёного-поэта в драгоценных источниках древности, в стихотворениях его друзей (особенно А.Ахматовой), в тексте как таковом. Вера поэта в незаходящее Солнце Духа, в “рокот славы правосудный”, таящийся в “слабом шелесте страниц”, приводит его к аскетическому отказу от погружения в мир сиюминутных собственных ощущений и от высказывания своего отношения к актуальным политическим событиям. Этим его поэтическое творчество оказывается конгениально творчеству поэта-переводчика Н.И.Гнедича, столь же легко соединявшего античные размеры и цитаты со скорбными размышлениями о своей участи. Сравнение стихотворений Шилейко с лирикой Тютчева и Баратынского, верное в филологическом отношении (заимствование слов и некоторых образов), проигрывает в отношении психологическом. Нигде у Шилейко мы не найдем нарочитой демонстрации своего “Я” (разве что “Я не ищу приветствий черни”), надежды на будущее признание потомков, декларативного расхождения с веком или желания встать на сторону какой-либо политической группы. Сравнение творчества Шилейко и его друзей-акмеистов приводит к еще большему разочарованию: изучив весь поэтический корпус, можно понять, что поэзия Шилейко брала лучшее у всех существовавших тогда направлений (кроме футуристов), не исповедуя ничего принципиально акмеистического.

Известно мнение Мандельштама, что Шилейко был для акмеистов такой же бездной, какой для футуристов был Хлебников (ПП, 30). Однако это сравнение не следует воспринимать буквально. Хлебников был ценен для футуристов своим поэтическим творчеством, акмеистам же были необходимы востоковедные познания Шилейко, а вовсе не его стихи. Эти познания впоследствии отзовутся в гумилевском переводе эпоса о Гильгамеше, в знаменитых стихотворных образах Ахматовой (“как клинописи жесткие страницы Страдание выводит на щеках”, “И Троя не пала, и жив Эабани” и др.). Напротив, без импульса со стороны друзей Шилейко мог вообще никогда не взяться за перо. Живи он в эпоху, менее увлечённую стихами, поэтический голос его мог бы умолкнуть после нескольких пробных стихотворений, которые некому было бы показать. Голос этот был слаб, действовал как эхо, откликающееся на каждый громкий зов, и в отсутствии зова, скорее всего, был бы невозможен. Да, впрочем, он и умолк после 1921 года, когда большевиками была разрушена прежняя литературная среда. В последние девять лет жизни Шилейко почти не писал стихов (только переводы и посвящения друзьям).

Нигде в поэзии Шилейко мы не найдём сближения поэта и исследователя. Ассириолог не пишет о своём обожаемом предмете, предпочитая отвлекаться на сюжеты, либо смежные с его специальностью (Библия, Коран), либо достаточно далёкие от неё (античность). Раздаривая друзьям вавилоно-ассирийские мифологические сюжеты, редактируя гумилевский перевод эпоса о Гильгамеше, посвящая жену-поэта в таинства заговоров и ритуалов, он ни одной поэтической строчкой не проговаривается о своих научных идеях, таит открытый им новый мир в себе, угощая читателя своих стихов мотивами и образами, известными с гимназической скамьи. Удивляет и отсутствие в поэзии Шилейко мотивов любимой им средневековой и возрожденческой литературы (цитаты из которой обильно приводятся в его письмах).

Чем занят лирический герой поэзии Шилейко? Тем же, чем и сам поэт. Он читает древние тексты, корпит над переводами, к нему приходит Муза, “тоска труда” сменяется “туманами тёмных вдохновений”. Но труд бесплоден, талант мал, к поэту подступает меланхолия и чувство ненужности в этом мире. Поэт называет себя “косным камнем” - метеоритом, своей сущностью он полагает “смутный гений”. Эта самоаттестация указывает на две черты лирического героя: на его небесное происхождение (см. также “небожитель”, “бог”) и на несовершенство (грубость, необработанность, неясные контуры) его природы. Единственным упованием поэта становится надежда на иные, духовные небеса, “стократ бездоннее лазури”.

В поэзии Шилейко нет религиозной веры, нет яркого чувства любви (см. “Метеорит”). Между тем, в ней неоднократно встречаются обращения к Богу, благоговение перед жизнью и надежда на обретение духовного бессмертия. Впрочем, эта надежда никак не связана с ожиданием посмертного признания на земле, она не поощряет тщеславие, но, напротив, ведёт поэта в сторону максимального самоустранения (“себя бы мог решительней забыть”). Благоговение перед жизнью либо списано с Тютчева, либо связано с темой старости (“Внимаю в вянущей листве Священный трепет Древа жизни”). А обращение к Богу содержит мольбу об освобождении изнемогшего от трудов учёного от груза мыслей и знаний (“оставь меня без дум, без книг, – оставь беспамятным – без Музы!”).

Для современного читателя слабый и глухой поэтический голос Шилейко звучит не так, как он звучал для современников. Если для друзей поэта ассоциации и реминисценции его стихотворений отчетливо воспринимались как стиховторения (набор гимназических банальностей в сюжетике и эхо новых литературных течений в поэтике), то в наши дни буквальное понимание этих стихов доступно лишь эрудитам и обязательно сопровождается комментариями. Однако лирическая интонация и мистическое чувство Шилейко-поэта, его обращенность к миру культуры и сфере Духа всецело вписываются в набор ожиданий наступившего столетия. Шилейко оказывается современен не столько своими стихами, сколько самой своей личностью, направленной и на постижение текстов прошлого, и на признание в творчестве заветного инобытия (“в этот белый мир душа На мягких крыльях улетает”). Нравственная проповедь Шилейко, прочитанная им себе в незаконченном и неопубликованном стихотворении (“О чистом жребии моли”), призывает к “необладаемой любви”, внешне дистанцированной от своего объекта (созвучие с  гумилевским “Шестым чувством”?), и к удалению от “дрожащих душ”, не знающих устремленья к высшей истине. В эпоху виртуальных свиданий и романа “Духless” это звучит современно.

У Шилейко немного совершенных стихотворений. Где-то его подводит рифма, где-то – случайные эпитеты, неудачная композиция или недостаточно ясный лейтмотив произведения. К этому перечню недостатков нужно прибавить бедность  метрического репертуара (из 77 стихотворений 62 написаны ямбом (из них 54 - 4-х стопным ямбом)). В данной подборке представлены лучшие из поэтических созданий великого учёного и переводчика.


***

 

…И в час, когда тоску труда

Переплывает смутный гений, -

Душа взмывает иногда

В туманах темных вдохновений.

1913


Вечернее

 

Глаза, не видя, смотрят вдаль,

Знакомой болью ноет тело, -

Какая острая печаль,

Тоска какая налетела!

 

И что случилось? – Всё равно,

Сам позабыл… Плывет дремота…

Но только знаю, что давно, -

Еще вчера, томило что-то.

 

Не вспомнить, нет! А день к концу:

Уже слуга приносит свечи,

И теплый сумрак льнет к лицу…

Сегодня будет длинный вечер!

4 октября 1914. Петербург


***

Nam castum esse decet pium poetam

Ipsum, versiculos nihil necesse est”

                                   Catulli Carm. XVI

 

Все вечера томительны и жгучи –

Этот горел упоённее всех…

Разве я знал, что вдохновенье мучит

Горьким соблазном стыдных утех?

 

Разве я знал, что мы – уже не дети?

Страшно смотреть на твоё торжество…

Сердце болит сильней всего на свете –

Сердце устало больше всего.

 

Значит, пора заговорить о горе, -

Помнишь: молился тогда при луне?..

Рано на белых крыльях кану в море –

Жадно глотать покой в глубине.

4 октября 1914 г.


В.Е.Гиацинтову

Легка последняя ступень,

И в сединах печаль светлее,

И примирённо блещет день

На смуглом золоте аллеи.

 

И улыбаясь синеве,

И веселяся яркой тризне,

Внимаю в вянущей листве

Священный трепет Древа жизни.

<1920-е гг.>


Над мраком смерти обоюдной

Есть говор памяти времен,

Есть рокот славы правосудный –

Могучий гул; но дремлет он

Не в ослепленьи броней медных,

А в синем сумраке гробниц,

Не в клёкоте знамен победных,

А в слабом шелесте страниц.

1 ноября 1917

***

 

Gieb mir in Schlaf dein Hand…”

(не помню откуда.)

 

Дай руку мне во сне.

Мы будем вдвоем с тобою

В овеянной дрёмою

Странной ночной стране.

 

Смотри, деревья спят

В пелёнах утра мглистых,

И на огромных листьях

Капли дождя дрожат.

<1926?>
 

***

……………………………

О чистом жребии моли:

Ты – царь в дому своём весёлом,

Священник Богу на земли.

 

Дрожащих душ беги далече –

Равны ничтожный и гордец;

Господь восстал к плавильной печи

И плавит золото сердец.

 

И ты с такою простотою

Господень год переживи,

Чтоб каждый день пылал чертою

Необладаемой любви.

<1920-е гг.>


         

Tags: Мои публикации
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments