banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Categories:

Является ли религия частью культуры


Недавно в телевизионной программе Виктора Ерофеева “Апокриф” возникла дискуссия о хлебе. В дискуссии принимал участие философ Александр Пятигорский. Когда слово дали московской студентке, она сказала, что для нее нет ничего святого и вообще Христос – это часть культуры. Пятигорский с гневом воскликнул: “Нет! Христианство – это христианство, а не часть культуры! Буддизм – это буддизм, а не часть культуры!” Дальше этого эмоционально выраженного несогласия дискуссия, увы, не пошла. Необходимо продолжить ее в отсутствии оппонентов, тем более что проблема соотношения религии и культуры давно перешла из разряда абстрактных в число наиболее актуальных, в том числе и политически актуальных вопросов.

Прежде всего, следует определить обсуждаемые предметы. Под культурой мы будем понимать совокупность следов человеческого общества, оставленных на планете Земля. Под религией будем подразумевать взаимодействие между человеком и Иным, выступающее в двух формах: во-первых, в форме религиозного чувства, во-вторых, в форме религиозной институции. В свете наших определений вопрос будет выглядеть так: является ли взаимодействие между человеком и Иным частью человеческого наследия, оставленного на планете Земля?

Начнем с элементарного. Никто не будет оспаривать тот факт, что без человека религия на Земле невозможна. Невозможна она и в Солнечной системе, если там нет космонавтов-землян. Следовательно, истоки религии нужно искать в самом человеке, а не в окружающей природе. Но сам человек не равен тому, что он производит. Человек не изделие, т.е. не машина, не инструмент, а высокоразвитый организм. Человек чувствует и мыслит. Религия начинается как особое чувство, возникающее в момент соприкосновения человека с окружающим миром. Попробуем рассмотреть различные виды этого чувства. Начать следует с общей для каждого человека ситуации, которую Хайдеггер назвал “вброшенностью” в мир. Человек оказывается один на один с неведомым пространством, законов которого он не понимает. Дальше ему могут быть присущи следующие виды религиозного чувства:

1)              Благоговение перед миром, который старше него и который позволил ему появиться на свет;

2)              Страх перед силами внешнего мира;

3)              Страх перед феноменами своего внутреннего мира;

4)              Ощущение своего единства с миром;

5)              Надежда на милость сил внешнего мира;

6)              Надежда на загробную жизнь;

7)              Боязнь наказания за проступки.

 

В общем и целом, религиозное чувство включает различные виды страха, благоговение (удивление, умиление) и надежду. Чувство это опирается на такие идеальные образцы, как красота и мощь природы, способность природы к самовоспроизводству и упорядоченность процессов в природе.

Религиозное чувство является причиной учреждения жертвоприношений и ритуалов, создания святилищ и храмов, сочинения заговоров и молитв. Следовательно, религия как чувство будет не частью культуры, а одной из причин ее возникновения и функционирования. Религиозное первично, культурное вторично. Древний мастер, создававший вещь, хотел изготовить ее в соответствии с идеальной моделью, задуманной богами (= по образу и подобию Божию). У всякого трудового процесса есть прообраз, связанный с действиями самих богов по устройству мира сразу после его создания. Все, что делается без учета традиции, обречено в глазах древнего человека на неудачу.

Религиозная институция возникает как продукт религиозного чувства. Но, будучи материальным воплощением внутреннего мира человека, она должна быть признана частью культуры, т.е. частью земного человеческого наследия. Человек может иметь религиозное чувство и быть конфессионально не определившимся по причине воспитания в безрелигиозной семье. Можно сказать, что такой человек религиозно некультурен. Если же перед нами атеист, то он имеет минус-чувство, т.е. верит в то, что ничего сверхъестественного нет и мир таков, каким предстает в совокупности ощущений.

Если же отойти от древности в современность, то следует заметить, что авангардистам прошлого столетия было присуще поклонение такой новизне, которая отражает объективные закономерности первичного мира (корнесловие Хлебникова). Атеист и авангардист верят в наличие строгих объективных законов, которым подчиняется все живое (марксизм). Они стремятся нарушить эти законы ради утверждения свободной человеческой воли, а в конечном счете – ради преодоления страха смерти и самой смерти. Но, нарушая их, они, как нашкодившие дети, опасливо озираются по сторонам, боясь наказания, которое может прийти неведомо откуда. Изо всех видов религиозного чувства они менее всего уважают страх и более всего опираются на надежду. Благоговение же им совсем не свойственно. Следовательно, осуществляя прорыв в новое, бунтари-авангардисты втайне полны того же религиозного чувства, которое было ведомо древним людям. Но они пытаются это чувство заглушить или преобразовать.

Теперь следует задать вопрос о самих участниках спора. Они представляют не просто разные поколения, но разные цивилизации. Пятигорский принадлежит к старой цивилизации, основанной на догматах сотериологических религий. Его оппонентка разделяет участь большинства молодых людей, радостно шагающих в цивилизацию технократов. В этом и суть их случайного столкновения.

Старая цивилизация вся основана на ожидании блаженства в посмертном будущем и на вере в благоприятность завтрашнего дня, на страхе перед судом Божьим и на благоговении перед божественной гармонией. Это цивилизация возвышенных чувств, взявших рассудок на службу в качестве своего секретаря. Нынешняя цивилизация направлена на развитие все более доминирующего рассудка, эмоции сильно отстают. Нынешняя цивилизация начинает бояться будущего, поскольку, во-первых, не у всех мозги работают с высокой скоростью, во-вторых, не каждый способен в течение четырех лет дважды поменять компьютер и марку телевизора. Будущее сулит только убыстрение технологического процесса и увеличение разнообразных рисков – рисков жизни и благосостояния. Будущее наносит удар по прогнозам и ломает стереотипы отношений. Следовательно, надежда возможна только на то, чтобы удержаться в сегодняшнем дне и приспособиться к новому в завтрашнем. Надежда как религиозное чувство, связанное с обретением благодати, уступает место тревоге за завтрашний день. Страхи нарастают, но это страхи антропогенных кризисов и неполадок внутри саморазвивающейся системы мира. Из мира устранено Иное в его старом понимании – как антропоморфная, чувствующая и сознающая себя сила, стоящая за явлением природы и справедливо относящаяся к человеку. Если Иного больше нет – то нет и древнего чувства благоговения перед предком-природой, нет и ощущения своего эмоционального единства с ней. Остается рассудочное понимание себя как части саморазвивающейся системы, не знающей, как она проявит себя в каждый следующий момент времени.

Нынешняя цивилизация – мир мастеров, идеал Евгения Базарова. В мире мастеров страх смерти преодолевается технологиями по достижению долголетия, все душевные неполадки объявляются техническими сбоями и устраняются с помощью психотехник и медикаментов. Идеальным объектом поклонения в мире мастеров является культура, понимаемая здесь как совокупность всех изделий, созданных человечеством за свою историю. Но в сферу культуры включается и то, что к числу изделий не относится, а, напротив, составляет причину культуры – эмоции, язык и религиозное чувство. Культура для современных мастеров существует сама по себе, без соотнесения с божественными образцами. Все имеет свою технологию и свой метод, и источники технологий находятся по эту сторону мироздания, поскольку образцами для них служат материалы ранних эпох человеческой истории. Обратим внимание на то, что, чем дальше человечество уходит от своих космобиологических истоков, тем больше ему кажется, что причиной культуры является она сама. На самом же деле это иллюзия, связанная не столько с забвением корней, сколько с атрофией каких-то частей сознания, ранее отвечавших за эмоциональную память и эмоциональную связь с прошлым.

Итак, представление о том, что религия – часть культуры, является типичным представлением цивилизации мастеров, сменяющей у нас на глазах цивилизацию священников. Мы находимся сейчас в сердцевине конфликта, принявшего политико-экономический вид. Если какой-нибудь авторитетный лидер публично заявит, что религия первична по отношению к культуре, - для большинства это будет означать, что культура должна находиться под контролем конфессий, а для самого священства – что оно имеет преимущественное право в определении приоритетов общественного развития. Если же, напротив, этот лидер признает религию частью культуры, - большинство определит конфессиям сравнительно небольшую ячейку в общественной структуре. Для чего нужна религия в обществе, где первична культура? Чтобы поддерживать порядок в поведении людей? На это есть закон. Чтобы давать верные представления о мире? На это есть наука. Чтобы служить психотерапевтом, утешая в горе? Пожалуй, но ведь есть еще и психоанализ. Одним словом, если религия – часть культуры, то где ее место и в чем ее необходимость для общества? Вопрос не праздный и никем пока не поставленный. Об ответе уже и не говорю.

 

Tags: Размышления
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments