banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Categories:

Пифагор и Восток. Заметки на полях книги И.Е.Сурикова “Пифагор” (ЖЗЛ, 2013).

Книга антиковеда И.Е.Сурикова, специализирующегося на политической истории Греции, посвящена жизнеописанию древнегреческого философа Пифагора и написана на самом высоком научном уровне, какого только следует ожидать от историка, пишущего о философе, от рационалиста, решившегося изложить учение мистика, и от европоцентриста, изучающего биографию мыслителя, связанного с древним Востоком. Следует отметить методологическую оснащенность автора средствами источниковедения и текстологии, уместную в большинстве случаев критичность к высказываниям античных авторов, даже некоторую выстроенную им иерархию источников: вот этот автор достоин безусловного доверия, этому нужно доверять меньше, а этот совсем изоврался. Самой сильной частью книги является хронология жизни Пифагора. Наименее удалась автору теоретическая часть, связанная с его учением. Тем не менее, для обеих частей текста характерен один и тот же недостаток, связанный, вероятно, с родимым пятном отечественного антиковедения – европоцентристским игнорированием или отрицанием вклада древневосточных цивилизаций в историю и культуру архаической Греции.

Это родимое пятно связано со страхом, что после известий о содержании этого вклада на греко-римскую культуру будут смотреть как на нечто вторичное (с. 67-68). Но этот страх можно отнести только к области иррационального, ибо он пытается отрицать очевидное: все народы мира, находящиеся в близком соседстве, учились друг у друга. Причем младшие учатся у старших тому, чего не имеют сами. Странно было бы, если бы младшие, наоборот, поучали чему-то старших, не имея никакого жизненного и интеллектуального опыта. Нет ничего удивительного в том, что шумеры учились у более опытной Аратты, вавилоняне и ассирийцы - у шумеров, финикийцы и персы - у вавилонян, ассирийцев и египтян, а греки - у египтян, вавилонян, персов и финикийцев. При этом после обучения все эти народы породили собственную, отличную от других культуру. Ни одна из них не стала вторичной. В начале второй части своей книги И.Е.Суриков приводит высказывание Л.Я.Жмудя: “Греки не могли заимствовать философию и науку в готовом виде… по той простой причине, что в VI веке на Востоке не было ни того ни другого” (с. 115). Но это высказывание неверно в двух аспектах. Во-первых, в VI веке на Востоке наука уже была, но только не теоретическая (т.е. созерцательная) наука греков, а математическая астрономия и геометрия, а также медицина и основы естествознания. Во-вторых, греки могли заимствовать приемы и идеи древневосточной науки именно потому, что она там уже была. Греки архаического периода были вполне равнодушны к богам и мифам древнего Востока (у них самих этого добра было много), а вот рациональные знания и абстрактные умозаключения других народов вполне могли быть им интересны. Отсюда проследуем к источникам по биографии Пифагора.

Многие античные авторы сообщают о связи Пифагора с Египтом, халдеями и финикийским миром. Давайте проследим их по порядку. Порфирий сообщает, что отец Пифагора Мнесарх отвез его в Тир, к халдеям, когда тот был еще ребенком, и в Тире Пифагор овладел всеми знаниями (с. 99). Не знаю, какие в Тире могли быть халдеи, но, по-видимому, так греки обозначали всех восточных звездочетов и мудрецов. Однако этот факт весьма примечателен: в детстве Пифагор оказывается в Финикии. Тот же Порфирий далее пишет, что финикияне занимались числами и подсчетами (с.111). Это крайне важное свидетельство для понимания самих истоков учения Пифагора. Но о нем после. А вот Ямвлих сообщает очень странную вещь: Пифагор, прежде чем отплыть с Самоса в Египет, отправляется в Сидон, потому что “этот город – его отечество по рождению” (с. 113). Никаким отечеством Сидон Пифагору быть не мог, поскольку тот был самосским аристократом. Но Сидон (или Тир) по какой-то причине мог быть вторым отечеством Пифагора – потому, что в этом городе произошло второе рождение этого человека, рождение после некоего посвящения. Мы ведь помним, что в Финикию он попал в детстве! Источники о связи с Египтом весьма надежны, но автор излишне приземляет мотивации объектов описания. В частности, мы знаем от Диогена Лаэртского, что Поликрат послал Пифагора к фараону Амасису II с верительным письмом, и таким образом тот оказался в Египте. В этом месте своего повествования И.Е.Суриков делает странный материалистический кульбит и вдруг начинает утверждать, что Пифагор был послан в Египет по торговым делам, как некогда Солон (с. 115). Он также утверждает, что финикийцы оттого так хорошо разбирались в подсчетах, что вели морскую торговлю: “а купцу поневоле нужно хорошо уметь считать и производить различные арифметические действия” (с.112). Для такого утверждения нет никаких оснований. Хочется спросить автора, где он встречал во всемирной истории купца, который бы делал не географические, а научные открытия, или морехода, который бы занимался мистикой чисел? Кроме того, Пифагор не Солон, у него другая мотивация деятельности. Если Солон – политик и законодатель, то Пифагор тяготеет к наукам и учительству. Нет, если уж разбирать информацию как она есть, то получится, что ключевое слово здесь “верительное письмо”. Поликрат послал Пифагора к Амасису как дипломата, чтобы установить через него отношения с Египтом и на некоторое время сделать его своим представителем при Амасисе! И это было задолго до того, как Поликрат стал тираном на Самосе. Странно, что автор не додумался до такого очевидного вывода, прибегнув к нелепой гипотезе о торговле. Так вот, дальше все становится интереснее. Пифагор, получивший в некоем финикийском городе основу своего мистико-философского знания (почему это так – скажу далее), оседает представителем Поликрата в Египте и на вполне законных основаниях начинает учить три вида египетского письма и геометрию. С вавилонскими халдеями, о знакомстве Пифагора с которыми сообщает Ямвлих, все не так просто. В учении Пифагора, дошедшем до нас, не содержится никаких влияний вавилонской астролатрии (чего не скажешь, например, о философии Демокрита). Но зато именно вавилонские тексты помогают разгадать загадку его акусм, к чему я обращусь позднее. У нас нет никаких достоверных свидетельств о пребывании Пифагора в Вавилоне, но вавилонского влияния (хотя бы через посредство финикийцев) ему избегнуть не удалось.

Перейдем теперь к учению Пифагора, в котором для историка древнего Востока очевидны влияния двух культур – финикийской и вавилонской. Автор книги, видимо, имеет очень слабые знания по истории религий древнего Востока, что заставляет его при анализе данных VI в. до н.э. всякий раз прибегать к аналогиям из жизни христианских общежительных монастырей III-VI вв. н.э. Исторический анахронизм налицо. Между тем, основные положения пифагореизма – общежитие, общая трапеза, отказ от собственности, целительство, связь с культом подземного мира – напрямую обращают взор историка на западносемитские (угаритские, финикийские, еврейские) представления о рапаитах (рефаимах). О рефаимах (букв. "целители”) известно с XIV в. до н.э. Это категория людей, прошедших обряд временной смерти и воскрешения, получивших навыки целителей, собиравшихся на могилах, имевших общую трапезу. Рефаимы считались чем-то средним между богами и людьми (а ведь Пифагора и называют не богом, не человеком, а третьим существом). Впоследствии на основе рефаимских коммун в Палестине и в Египте возникают общины ессеев и терапевтов, о которых хорошо было известно позднеантичным авторам. Но вместо того, чтобы понять связь пифагорейской общины с тем, что существовало на территории Тира и Сидона, автор книги начинает рассуждать о монастырях, масонах и даже о советском коммунизме! (с. 144, 150). Странный подход для историка. Между тем, существует целая традиция повествования о финикийских мудрецах вроде Моха Сидонского, жившего в период Троянской войны (конец XIII в.). Считается, что Мох был автором учения о буквах и даже об атомах. Источники поздние (Диоген Лаэрций, Секст Эмпирик, Евсевий), но информация в них нетривиальная. Если верить авторам (а почему бы им не верить?), Мох жил как раз тогда, когда в древнейших сиро-финикийских городах существовали общины рефаимов и когда изобретались виды финикийского алфавита. У него было учение о буквах. Это совсем замечательно, если вспомнить, что каждая буква финикийского алфавита обозначала также и число. Мох и его современники – как раз те люди, которые и могут быть названы изобретателями и толкователями алфавитного письма. И самое изобретение алфавита – дело мозгов не пресловутых торговцев, а интеллектуалов, живших в замкнутых общинах, куда не пускали непосвященных. Как Пифагор определял чужих, негодных для общины? По внешним, физиогномическим признакам, по знакам на теле. А кто их так определял раньше? Вавилоняне и рефаимы-ессеи, от которых дошли первые трактаты по физиогномике начиная с Новоассирийского периода и заканчивая кумранскими свитками Римского времени. Тут действительно большая пища для размышлений и гипотез. Свою гипотезу я сформулирую следующим образом. Пифагор, в детстве попав в Тир или в Сидон, прошел посвящение в общине рефаимов, обрел статус третьего существа и получил знания об абстрактных сущностях двух видов – буквах и числах. А также о душах и о многом другом. Учение о душе ведь тоже впервые появляется именно у финикийцев. Не исключено, что в это же время в Финикии оказались вавилонские жрецы, преподавшие ему те уроки, о которых я скажу ниже. Что же касается Египта, то Пифагор там долго жил по наказу Поликрата, что позволило ему углубиться в самую сильную на тот момент в древнем мире египетскую геометрию.

Теперь попробуем ответить на два вопроса, которые автор книги оставляет без ответа. Первый вопрос об акусмах. И.Е.Суриков, естественно, не понимает, откуда они берутся у Пифагора, и самое главное – почему он считает их внешним, экзотерическим кругом своего учения. Он так и пишет: “Не произошло ли тут какой-либо путаницы? Создается впечатление, что акусмы-то как раз и имеют отношение к эзотерическому, “тайному учению”. Они содержат в себе какие-то намеки, уловить суть которых невозможно для того, кто не посвящен в знание для избранных. А потому вопрос придется оставить открытым” (с. 158).

Акусмы выглядят вот так: “Огонь ножом не разгребать; на хлебной мере не сидеть; через весы не переступать; горшком на золе следа не оставлять; малым факелом сиденья не осушать” (и т.д.). Что же это такое и почему это, как справедливо полагал Пифагор, только внешнее, далекое от истинного знание?

Для ответа на этот вопрос следует обратиться к вавилонской серии заговоров Шурпу. Там перечислены табу, после нарушения которых человек становится оскверненным и должен совершить обряд очищения. Если же он не очистится, то проклятье постигнет не только его самого, но и его потомков до седьмого поколения. Вот примеры таких табу: “Нельзя нести лопату и называть имя бога; нельзя выдирать тростник из связки; нельзя вопрошать бога по соседству со скотным двором; нельзя показывать оружие в собрании; нельзя греть соль на огне; нельзя сидеть перед статуей бога солнца; нельзя нести факел и называть имя бога; нельзя переворачивать колесницу и касаться ее частей” (и т.д.; вся табличка с табу полностью переведена у меня в книге “Ритуал в древней Месопотамии”). Все эти табу основаны на логике примет – то есть, если однажды в такой ситуации с человеком произошло что-то плохое, то впредь так поступать не стоит. Все эти табу должны были заучиваться наизусть, но не теми, кто нарушал их, а теми, кто должен был снять проклятье с нарушителя. За такую операцию жрецам-ашипу платили хорошо. Разумеется, в некоторых случаях понять логику можно, но в большинстве случаев формулы табу не поддаются внятному объяснению. Это и в самом деле знание, касающееся поведения человека в повседневной жизни, знание самое низовое, известное даже последнему невежественному земледельцу. В староверских семьях в России было запрещено, например, стучать ложкой по столу во время обеда. На мой вопрос бабушка отвечала так: “Идет Христос, видит – бес пляшет. Спрашивает: “Бесея-бесея, что так плохо пляшешь?” А тот отвечает: “Как играют – так и пляшу””. Много ли логики в запрете стучать ложкой? Разумеется, вся она в том и состоит, чтобы упорядочить поведение ребенка за столом. А ведь это типичное табу: играясь с ложкой, ты помогаешь бесу плясать (да еще плохо плясать!) в присутствии Христа. Таковы же и акусмы Пифагора. Они потому относятся к экзотерическому знанию, что направлены на регулирование поведения членов общины при помощи негативной интерпретации их действий. В акусмах прослеживается вавилонское влияние (насколько мне известно, у египтян не было ничего подобного).

Попытаемся ответить и на второй безответный вопрос автора книги: “Но вот как увязать с “числовой доктриной” Пифагора его же идею метемпсихоза?” (с. 184). И далее идут рассуждения о двойственности Пифагора и о том, что прямой связи между этими аспектами пифагорейства “найти так и не удастся” (там же). Автор, по-моему, стучится в широко открытую дверь. Хотя за этой дверью – бездна премудрости. Сперва поймем связь между числом и метемпсихозом на эмпирическом уровне. Если есть три коровы и три яблока, то после того, как их не станет, число три все равно остается. Число переходит от предмета к предмету, и оно-то и есть, с позиций наивного идеалиста, душа всех предметов. Не бывает такой вещи, которая бы не могла исчисляться. Следовательно, число живет после смерти всех вещей. Но не забудем, что Пифагор мог учиться у учеников Моха Сидонского, а в финикийском алфавите (как впоследствии и в греческом) каждая буква обозначает число. Но это с нашей точки зрения она его обозначает. А с позиции наивного идеалиста число является содержанием каждой буквы, и любое слово может быть прочитано как собрание чисел. Впоследствии такими интеллектуальными операциями будут заниматься все еврейские книжники, толкующие Танах. Порфирий неслучайно пишет, что Пифагор учился у финикиян, которые занимались числами и подсчетами. Причем занимались они ими так же, как египтяне геометрией, а халдеи – наблюдением небес (с. 111). Считать-то умели все народы, а вот заниматься этим как отдельной наукой – только финикийцы. И, конечно, я не пропускал бы без внимания высказывание современника Пифагора злоречивого Гераклита о том, что Пифагор ничего не придумал своего, а только собирал сочинения других авторов, а многознание-де уму не научает. Гераклит, несомненно, имел в виду конкретных авторов и конкретные влияния.

Подводя итог этой заметке, хочется сказать, что, по моему скромному мнению, учением каждого раннегреческого философа, уличенного биографами в связях с Востоком, должны заниматься два специалиста – антиковед и востоковед. И в самом деле, антиковеду не нужно думать об источниках и проблемах, в которых он несведущ. О них нужно писать семитологу, иранисту, египтологу или ассириологу, для которого антиковед по его просьбе переведет и откомментирует греческий текст философа. Такое сотрудничество тем более необходимо, что открывается большое количество новой информации о межкультурных взаимодействиях греков и народов древнего Востока, и эту информацию антиковедение не может освоить в полной мере.

В книге И.Е.Сурикова есть одна грубая опечатка, на которую лучше указать сразу, поскольку она смысловая и касается самого главного вопроса хронологии – даты рождения Пифагора. На с. 88-89 сказано: “…в результате удается установить, что Пифагор оказался на юге Италии в самом конце 430-х годов до н.э., возможно, просто в 430 году. Значит, не сразу после установления тирании Поликрата”. Разумеется, не в 430-х, а в 530-х годах. Странно, что автор и редактор пропустили повторенную дважды опечатку. Надеюсь, что она будет исправлена в следующем издании этой занимательной книги, написанной хорошим русским языком.

Tags: Впечатления
Subscribe

  • Мир второй

    Кажется, что Глазков написал это в 1939 году о мире интернета и соцсетей. Особенно ясно понял это сейчас на прогулке, видя, как в…

  • Время и вечность в Египте и Месопотамии

    По-моему, очень интересный и убедительный доклад Дарьи Зиборовой. Соотношение египетской категории джет с греческим айоном, а нехех с хроносом…

  • Мудрость

    Много лет назад один мудрый человек сказал мне: "Мы будем воспринимать и обсуждать только то, что было сделано". Это очень глубоко. Мы ведь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments

  • Мир второй

    Кажется, что Глазков написал это в 1939 году о мире интернета и соцсетей. Особенно ясно понял это сейчас на прогулке, видя, как в…

  • Время и вечность в Египте и Месопотамии

    По-моему, очень интересный и убедительный доклад Дарьи Зиборовой. Соотношение египетской категории джет с греческим айоном, а нехех с хроносом…

  • Мудрость

    Много лет назад один мудрый человек сказал мне: "Мы будем воспринимать и обсуждать только то, что было сделано". Это очень глубоко. Мы ведь…