banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Рецензии. Заметка А. В. Немировской

                                                     ОТВЕТ НА ЗАМЕТКУ А.В.НЕМИРОВСКОЙ

 

1.      Рецензируемая статья написана в 2001 г; доложена в Хельсинкском университете в мае 2003 г., получила одобрение С.Парполы и была отдана в печать к осени 2003 г. В этот период последним по времени было именно издание С.Парполы (1997 г.), на которое ссылался автор статьи. Новое издание эпоса о Гильгамеше вышло в свет в Англии в 2003 г. В России оно появилось только в начале 2004 г. и только в одном месте – в библиотеке Института восточных культур РГГУ. Сборник “Ассириология и египтология” подписан к печати 01.10.2004 г; а вышел в свет и того позже. Новое издание эпоса оказалось в Петербурге только к началу 2005 г. Все эти хронологические подробности показывают, что рецензент пытается уличить автора в незнании публикации, появившейся спустя два года после написания статьи и оказавшейся в России только во время подготовки сборника к печати. Подобный полемический прием не может быть отнесен к числу корректных. Следующий далее текст рецензии нужно было бы назвать не “Откликом на статью…”, а “Дополнением к статье…”, поскольку здесь вводится новый материал, ранее не доступный российским ассириологам.

2.      Предложения, вносимые рецензентом, сводятся к одной грамматической поправке, двум ссылкам на мнение Э.Джорджа и одной ссылке на новый фрагмент текста.



Грамматическая поправка не затрагивает смысл перевода. От того, что мы переведем “…героя. Порожденье полуночи…” или “герой – порожденье полуночи”, содержание высказывания не изменится. В обоих случаях Энкиду предстает во всей совокупности своих свойств – т.е. и как герой, и как “порожденье полуночи”. “Уличать” И.М.Дьяконова в незнании аккадского языка автор статьи не собирался. Цитируемый перевод является литературным, а в литературном переводе возможны любые инверсии и перестановки строк. Определение “туманный” относится не к порядку слов в строке перевода, а к туманности смысла в словосочетании “порожденье полуночи”.

3.      Частные мнения Э.Джорджа в обоих случаях остаются всего лишь мнениями. Перевод “отпрыск молчания” подразумевает, что богиня-мать создает Энкиду без крика. Вопрос: без какого крика? Не кричит сама богиня-мать или не кричит новорожденный? Или они оба не кричат? По поводу крика богини-матери можно прочесть в тексте того же эпоса: išessi dIštar kīma ālitti / unamba dBēlet-ilī tâbat rigma “Кричит Иштар как при родах, стонет Белет-или, прекрасная голосом” (XI, 117-118). Иштар, Белет-или, Аруру, Мах – имена богинь-матерей, выполняющих двуединую функцию: они сперва лепят первообраз человека или бога из глины, а затем порождают этого человека из утробы (Black, Green, 2004, 133-134). И в упомянутой строке богиня-мать кричит после потопа “как при родах” – то есть, так, как она всегда обычно кричит. Естественно, что роды сопровождаются криком, а при лепке крик необязателен. Следовательно, “остроумная и логичная догадка” Э.Джорджа вряд ли правильна. В эпизоде создания Энкиду нам показана только его лепка богиней Аруру; последующий крик богини, рождающей Энкиду из утробы, оставлен “за кадром”.

4.      Ни один герой шумерской или аккадской литературы не изображается созданным в тишине или при крике. Гораздо важнее место и обстоятельства его рождения. Для Энкиду это степь (место, противостоящее городу) и гора (= чужая страна; место, противостоящее “нашей стране”). В Энкиду важно, что он противник всего городского и “нашего”. Его облик ужасен, поэтому естественно, что он связан со зловещей тишиной и демоническим миром (напомню, что демоны – степные или горные гости). Поэтому мнение Э.Джорджа ни в коей мере не сдвигает гипотезы автора, основанной на приведенных в статье текстах.

5.      Последняя часть разбираемой строки совершенно не понята издателем. Энкиду описывается как дикое и опасное существо; его описание, как показано в статье, имеет прототип в описании Асага в шумерском тексте “Нинурта и Асаг”. Вопрос: зачем уподоблять асагоподобное существо Нинурте и считать Нинурту – истребителя асагов – его покровителем? Еще один вопрос: если Энкиду находится под покровительством Нинурты как богатырь, почему такого покровительства лишен подобный Энкиду Гильгамеш? В самом деле, почему он ни разу не назван “человеком из воинства Нинурты”? Эти два вопроса совершенно опрокидывают второе мнение Э.Джорджа. Комментатор не учитывает изменения в образе Нинурты, о которых писал автор рецензируемой статьи. Для I тыс. до н.э. Нинурта сам уже воспринимается как дикарь[1]; связанный с Подземным миром, степью и демонами, он зловещ и мрачен. В самом тексте эпоса о Гильгамеше Нинурта вместе с Нергалом-Эррагалем прорывает гати и плотины, давая ход водам потопа (XI, 102-103).  После потопа он выдает Эллилю замысел бога Эа о спасении праведника (фактически донося на Эа после гневного вопроса Эллиля: “Какая это душа спаслась?”) (XI, 175-178). Только такой подлец и разрушитель и мог быть истинным покровителем дикого и ужасного Энкиду[2]. Исходя из двух предложенных в статье вариантов перевода kiyru, Энкиду связан либо со степью как территорией Нинурты, либо с самим Нинуртой как олицетворением всего невежественного и дикого. “Богатырство” Энкиду тут ни при чем.

6.      Рецензируемая статья была написана не только для того, чтобы дать новый перевод трудной строчки. Ее целью была реконструкция религиозных представлений, стоящих за образом Энкиду. Стало понятно, что в описании происхождения Энкиду автор эпоса подчеркивал именно ту дикость, тот ужас и мрак, которые были свойственны степи как части мироздания, и истинным хозяином степи в это время был спаренный с Нергалом Нинурта.

7.      Предложенный рецензентом перевод ничего не объясняет в самой эпико-религиозной ситуации. Будучи буквальным, он только затемняет смысл текста[3]. Из перевода А.В.Немировской следует только то, что Энкиду был рожден “в глуши, …в тишии что он является таким же храбрецом, (как) Нинурта. Что означает это “в глуши, … в тиши”? Энкиду родился в деревне, “в чистом поле”? Энкиду – сельский житель? И как может Энкиду быть таким же храбрецом, как Нинурта, если он, как показано в статье, был антиподом Нинурты? Кроме того, какие подвиги совершил богатырь Энкиду до похода на Хумбабу? Борьба с Гильгамешем не в счет – она закончилась вничью.

8.      Приведенный в рецензии текстовый отрывок ничего не дополняет и ничего не исправляет. Мы и так знаем, что Энкиду создается в степи.

9.      Таким образом, из нашего разбора рецензии следуют два методологических вывода. Во-первых, не следует излишне полагаться на мнения исследователей. Лучше всего подкреплять свои доводы ссылками на тексты изучаемой культуры. Во-вторых, не стоит думать, что буквальный грамматический перевод текста способен прояснить религиозные представления древних людей. Есть ситуации, когда следует давать не буквальный, а описательный перевод, чтобы ввести читателя в суть этих представлений[4]. Таковым и был предложенный автором перевод: герой – порождение зловещей тишины, территории Нинурты-Нергала. Теоретически в нем может быть изменено только одно слово: вместо “…территории Нинурты-Нергала” можно написать “спутник Нинурты-Нергала”. Но в целом он остается концептуально не поколебленным.

 

В.В.Емельянов

Библиография

IV R                                                   Rawlinson, H. The Cuneiform Inscriptions of Western Asia, vol. IV. London, 1891

Angim                                                 Cooper J.S. The Return of Ninurta to Nippur. An-gim dim2-ma. Roma, 1978

Black, Green, 2004                             Black J; Green A. Gods, Demons and Symbols of Ancient Mesopotamia. London, 2004

Gilg.                                                    Parpola S. The Standard Babylonian Epic of Gilgamesh. Helsinki, 2001

 


[1]Отношение к Нинурте меняется уже в позднешумерском тексте “Нинурта и черепаха”, где это божество предстает самоуверенным и наглым победителем Анзу, претендующим на власть над старшими богами.

[2]Не убеждает автора статьи и перевод “ком Ану”, предложенный Э.Джорджем для kiyru ša Anim. Издатель полагает, что речь идет о некоем твердом веществе метеоритного происхождения. Но против этого говорит одушевленность этого существа, ясно выраженная в том месте, где говорится о падении кицру ша Аним на спину Гильгамешу и о последующей любви между ним и Гильгамешем (I, 231-241). Вспомним, что Энкиду задуман по образу и подобию Ану (I, 83) – и тогда поймем, что данное сочетание нужно понимать как воин Ануили воинство Ану. Воинством Ану в заговорах были Семеро – демоны, созданные в браке Неба и Земли. Именно они описываются как асакку, и их описание похоже на описание Асага и Энкиду: “Странные отродья, порожденные Ану, те, что раскачивают бурю, не овладевают женщиной, не зачинают ребенка, разума не знают, как дикие лошади, растут в горах” (IV R, 1-2, 2-11 = 42-50). Существо, зачатое Аном и выращенное в степи/в горах, имеет демоническую природу и противостоит городской жизни. При чем тут метеорит – непонятно. Скорее речь идет о более простом сравнении: “некто свалился на меня, как ком с неба/с горы”. Именно так, внезапно, здоровьем горожан овладевали демоны: “Вверху они грохочут, внизу они рокочут, … они – великие бури, что обрушиваются с небес; они – ураган, что в городе бушует; они рождены потомками Ану, они – сыновья, потомки Земли!” (IV R, 1-2, 15, 19-23).

[3]Смысл, вытекающий из перевода А.В.Немировской, буквально таков: “В чистом поле Энкиду создала, героя, рожденного без крика, храбреца, подобного Нинурте”. Есть ли герой, рожденный с криком? Много ли героев появляются на свет в чистом поле? Тайна сия велика есть. Известно, что Нинурта появился на свет в горах (по другой версии  - в одном из храмов), а Гильгамеш – в городе. Все герои – дети священного брака богов, либо человека и богини. Но одновременно все они – дети богини-матери Нинтур (Angim, 2; Gilg. I, 78). Если привлечь аналогии из фольклора, станет ясно, что герой не рождается в чистом поле, а выходит в чисто поле драться с нечистью. Поэтому прямое отождествление мифологем “степь” – “чисто поле” для данного случая невозможно.

[4]Можно также назвать его комментирующим переводом. Так, например, бессмысленно буквально переводить на любой язык начало “Евгения Онегина”. Читатель не знает скрытой басенной цитаты про “осла самых честных правил” и не догадывается о смысле выражения “уважать себя заставил”. Комментирующий перевод реалий будет выглядеть так: “Мой дядя, как тот осёл, поступил правильно: когда он серьезно заболел, то быстро помер, и так должны поступать все остальные дяди, чтобы не досаждать наследникам”. 



Tags: Разоблачения
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments