banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Categories:

5 декабря 2005 г. Топоров

Мое общение с Владимиром Николаевичем Топоровым знало две эпохи. С 1998 по 2002 гг. мы только переписывались. 17 июля 2002 г. я впервые пришел к нему домой и мы говорили целых полтора часа. На прощание он подписал и подарил мне и жене одну из лучших своих книг - "Странный Тургенев". Потом мы полтора года перезванивались. 27 января 2004 г. состоялся мой доклад в Институте славяноведения, инициированный Топоровым. Потом мы виделись, и переписывались, и перезванивались. 2 февраля 2005 г. я в последний раз был у него дома. Осенью 2005 года моя большая статья вышла в сборнике по заговорам под редакцией В.Н. 31 октября 2005 г. он написал отзыв на мою докторскую диссертацию. 5 декабря мне сообщили о его смерти. Общение прервалось...
Почему я написал ему тогда, в 98-м? После защиты кандидатской я понял, что остался в одиночестве. Никто из коллег не понимал религиоведческой и ритуалогической основы моих работ. А в книгах и статьях Топорова я нашел отклик и предвкусил будущее понимание. И тогда написал самое обычное почтовое письмо. Как оказалось, правильно сделал, потому что В.Н. писал только от руки, не признавая ни машинки, ни компьютера. И через три недели пришел такой же почтовый ответ - полторы странички убористым почерком. Но с этих страничек началась для меня новая и светлая жизнь.
О чем мы говорили? Наши беседы касались четырех предметов. Во-первых, это индоевропейская основа men- со всей ее разветвленной семантикой. Оказалось, что основа эта встречается во множестве языков мира, в том числе, и в шумерском (где она выглядит как me). Мое наблюдение очень заинтересовало В.Н., и мы несколько лет обсуждали этот вопрос. Результаты можно будет прочесть в моей монографии, которая, надеюсь, выйдет в будущем году. Вторая тема наших встреч - структура заговора. Топорова интересовали шумерские заклинания, которые я во множестве переводил, и он видел там много общего с индоиранскими. Третье - понимание святости в древней Месопотамии. В последнюю встречу речь зашла уже о месопотамских мотивах в русской поэзии и об издании архива Шилейко.
На 75-летие В.Н. я опубликовал в Бостоне панегирик, в котором попробовал сымитировать некоторые черты его мифопоэтического стиля http://www.lebed.com/2003/art3405.htm.
Моя фотография, сделанная в нашу первую встречу, http://banshur69.livejournal.com/5711.html
Здесь публикую фрагменты из дневника.

06.02.2005

Второго февраля открылась конференция в МГУ. Был на пленарном заседании и на секции майянистов, с половины ушел, поскольку в пять договорился зайти с книгами от Б.Ф.Егорова к В.Н.Топорову. Владимир Николаевич открыл дверь лифта, в котором я приехал, и проводил на кухню, где мы полтора часа пили чай втроем с Т.Я.Елизаренковой. Говорили о нашем проекте, о скверном положении дел в питерском Институте востоковедения, затем я рассказывал о защите Парибка. Спросил В.Н; когда он собирается писать воспоминания – ведь Егоров и Гаспаров его опередили. Он сказал, что, скорее всего, начнет этим заниматься, поскольку из-за болезни глаз не может много читать. Следовательно, для него лучшим вариантом будут воспоминания, т.к. они требуют усилий памяти, а не чтения литературы. Вдруг В.Н. вспомнил своего деда и продекламировал его частушку про паровоз (из которой следовало, что его дед боялся этих зверей). Т.Я. во время нашей беседы то приходила на кухню, то опять уходила, отвечая на телефонные звонки. В один из таких визитов она напомнила В.Н; что завтра третье и нужно не забыть поздравить с Днем рождения Т.В.Цивьян. Он сказал, что помнит. Я спросил В.Н. о его заграничных поездках и об аспирантах. И тех, и других оказалось по трое. Топоров дважды был в Италии и один раз во Франции, а аспирантов у него тоже было трое, причем одна из них – та самая Цивьян, которую он собрался поздравить назавтра. После чая с конфетами мы прошли в заваленный книгами кабинет В.Н; где грудами на столах и на полу лежали экземпляры только что вышедших книг – третьего тома о Муравьеве и первого тома по этимологии и семантике. Семантический том очень был мне нужен. Я, разумеется, не просил его, но В.Н. понял это. Он подарил мне свой личный экземпляр с очень дорогой для меня надписью. Мы попрощались, и он опять проводил меня до двери лифта, которую сам закрыл. Учиться и учиться нам, нынешним, у этого человека, а особенно учиться поздравлять с днем рождения своих учеников и работать швейцарами у своих гостей.

12.11.2005

Владимир Николаевич Топоров прислал замечательный отзыв на мой автореферат, от руки, четким, как бы печатным почерком. Закончил он его 31 октября, а 1 ноября отзыв отправила, заверив в жилконторе подпись В.Н., Татьяна Яковлевна, потому что вечером 31-го В.Н. попал в больницу со стенокардией. 10-го вечером позвонил Т.Я. Она сказала, что у Владимира Николаевича завтра мониторинг сердца, чувствует он себя удовлетворительно, а весть о моей успешной защите станет для него радостной. Что за год такой! 30 сентября умер Старостин, неделей после А.П.Чудаков, а сейчас вот – и сам М.Л.Гаспаров. У В.Н. было несколько операций на глаза, Т.Я. тоже лежала в больнице.

11.12.2005

 5 декабря в семь утра в реанимации вследствие обширного инфаркта умер Владимир Николаевич Топоров. Слов нет… Днем 10-го ходил в церковь, поставил три свечи за упокой (Шилейко, Гаспарова и Топорова).
Топоров был человек чеховского склада. Неуловимый, ускользающий, объективный, читающий мысли,
деликатный, утонченный. Широкий в вопросах веры тоже в чеховском смысле (“между верой и неверием в Бога – широкое поле”). Он был истинный человек. Безразличие к чинам и степеням, равнодушие ко мнениям Запада. По телефону говорил очень долго и подробно, как у себя дома на кухне. Особенно это забавляло, если ты звонил по автомату. На вопрос, как дойти до его дома, В.Н. отвечал пространной экскурсией: пойдете туда-то, там будет дом такого-то года, а рядом памятник тому-то работы такого-то, а до революции там размещалось то-то… И так до тех пор, пока не кончится твоя телефонная карта. Голос его соединял в себе мужской металл и женскую застенчивость. Парибок сказал: “До противности интеллигентный голос”. Еще чуть-чуть – и его интонация была бы пародийной. Но этого “чуть-чуть” никогда не было. Я думаю, что у Чехова мог быть похожий голос… Молодежь, не знавшая Топорова, никогда не узнает, что такое совершенный человек.

15.05.2007

Между прочим, Пятигорский упомянул в нашей беседе три очень интересных факта из жизни Топорова. Первый факт. По материнской линии отца Топорова все бабки и прабабки были деревенскими колдуньями. Дар передался и отцу В.Н. В юности Т.Я.Елизаренкова страдала от бородавок на руках. И отец В.Н. за одну ночь свел их, только касаясь бородавок руками. Факт второй. А.М. водил своих новых приятелей к отцу. Сперва он привез Зильбермана, а потом Топорова. И его отец сказал: “Зильберман очень умный человек, но в нашем местечке были свои зильберманы. А вот топоровых не было никогда”. К этому А.М. прибавил, что если бы Топоров родился не в русском городе, а в еврейском местечке и был бы евреем, то был бы не Зильберманом, а как минимум собеседником Шаммая и Гиллеля. Факт третий. В Тарту Топоров иногда становился на ворота в футболе и не пропускал ни одного мяча. Он, помимо прочего, был гениальный вратарь. Такое совершенство во многих далеких друг от друга областях доводится видеть очень редко, ведь, как известно, даже Эйнштейн плохо играл на своей любимой скрипке.


27.05.2007 г.

Снова думаю о Топорове.

Известно, что он писал очень быстро, не перечитывая написанное. Так бывает только в том случае, когда человек пишет, как говорит. При мне у него не было устной речи: он говорил в точности так же, как писал – длинными извилистыми периодами-лабиринтами. Интересно, как он общался с родственниками? Не могу представить Топорова, бросающего короткие реплики, не говоря уже о междометиях. Нет, постоянное уточнение, конкретизация, развитие темы, уклонение по ходу в десяток других тем, постоянное выныривание из и ныряние в. Глубина как дом, выныривание как желание сообщить нечто другому – и снова туда. Сократ говорил о произведениях Гераклита: “Чтобы понять их, нужен делосский водолаз”. Топоров как раз был таким водолазом. Он был делосский водолаз, научившийся языку глубинных рыб и дельфинов и с трудом переходивший на язык поверхностных тварей. Задаешь какой-нибудь простой вопрос, а в ответ уже “да, Вы знаете,…” – и ответ минут на двадцать. Скорее, даже изложение давно написанной в уме статьи. Топоров не преподавал, отсюда неумение членить и упрощать поток речи. Предварительное выделение главного было для него невозможно. Наоборот, захватить как можно больше боковых линий, раскрыть их все, и в результате получить искомое главное. Речь как гипертекст, в котором каждый член предложения поддается грамматическому и семантическому анализу, а на каждое встреченное имя можно найти комментарий.

Что же в результате? Он с горечью говорил мне по телефону: “Сделано много, но что же конкретно сделано, какие результаты получены – непонятно. Я так и не смог найти главного предмета своей работы. Сплошные разветвления. Если формулировать, то связного изложения моих результатов не получится”. К этому добавлю: Топоров не афористичен, его работы лишены иронии и юмора. В сочетании с трудным синтаксисом его работы не представляются легким чтением. И все-таки это вопрос второй. Вопрос первый – именно конкретные достижения в науке. С Гаспаровым все просто: он написал всемирно необходимый учебник по истории европейского стиха и разработал теорию стиховедения. Поэтому Гаспаров всегда будет нужен Европе. Но будет он нужен и России, причем по двум причинам: учебник по истории русского стиха и исследование по связи метра и семантики стиха – в науке, “Записи и выписки” – в литературе. С Топоровым в этом отношении не вполне ясно. “Дхаммападу” каждое поколение индологов может перевести по-своему. Труды по славистике? В лингвистике есть гораздо более крупные величины (например, Дыбо). В литературоведении есть и Жолковский, и Тименчик, и масса другого крупного народа. В фольклористике и того больше. Остается, как ни странно, история культуры. Это область философско-научная, наполовину изучающая, наполовину конструирующая мифы, и именно в ней Топоров наиболее преуспел. Все его труды ориентированы именно на двойное использование мифа: изучение и конструирование. И от топоровской науки-философии-мифологии ведет свое начало вся духовная компонента современной российской гуманитарии.

Топоров ценен как источник русского (шире – индоевропейского) вектора российской научно-философской мысли. Для будущего он скорее мыслитель, чем ученый. Его будут читать и любители мистики, и философы, и поэты, и церковные деятели. Ученые же будут упоминать его работы как пионерские в данной области, но с течением времени все меньше будут считаться с анализом их автора. Доказательность построений Топорова сильно хромает, при этом сами построения обаятельны. Я понимаю, почему он не выступал на конференциях. Во-первых, не умел коротко говорить; во-вторых, не смог бы вступить в полемику, где нужна краткость в сочетании с неопровержимыми доводами. Большую часть статей Топорова занимают примеры, он выписывает цитаты страницами. При этом он очень мало приводит аргументов в защиту своих гипотез, скорее медитируя над источником, чем изучая его. И вот если убрать эту медитацию, исключить новомодные западные теории (семиотика, Хайдеггер, Элиаде) и дать обоснованную критику логической конструкции – много ли останется от статьи в научном плане? Где основная идея, где метод? Не останется почти ничего. Значит, вся сила Топорова – именно в этой медитации и в гипертекстовом расширении речи. То есть, он мыслитель, писатель. Конечно, он оставил огромное количество этимологических и формально-типологических гипотез. Но их пока никто толком не касался, испытывая священный трепет к авторитету автора. Потом все может быть гораздо хуже…   

07.12.2007

Во время Вторых Топоровских чтений обедали в литовском посольстве литовскими блюдами. За обедом Татьяна Михайловна Николаева рассказала мне, что бабушка В.Н.Топорова была деревенской колдуньей и научила внука различным фокусам. Два таких фокуса она наблюдала сама. Однажды Владимир Николаевич появился в Институте славяноведения одновременно в двух местах - справа и слева. Справа он был несколько секунд, а потом оказался в противоположном конце от входа. Все, кто видел это, ахнули. Второй раз было так. Топоров переходил улицу в неположенном месте. Вместе с ним шли несколько сотрудников Института. Они сказали, что это опасно, они сюда не пойдут, потому что их может сбить машина. В ответ Владимир Николаевич подставил ногу прямо под проезжающую на приличной скорости машину, и машина... прошла сквозь его ногу, никак не задев ее. Когда Т.М. и остальные увидели это, то попросили рассказать, как он это сделал. Но Владимир Николаевич только улыбнулся и сказал: "Не надо бояться".

Tags: Встречи. Календарь
Subscribe

  • Мир второй

    Кажется, что Глазков написал это в 1939 году о мире интернета и соцсетей. Особенно ясно понял это сейчас на прогулке, видя, как в…

  • Время и вечность в Египте и Месопотамии

    По-моему, очень интересный и убедительный доклад Дарьи Зиборовой. Соотношение египетской категории джет с греческим айоном, а нехех с хроносом…

  • Мудрость

    Много лет назад один мудрый человек сказал мне: "Мы будем воспринимать и обсуждать только то, что было сделано". Это очень глубоко. Мы ведь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Мир второй

    Кажется, что Глазков написал это в 1939 году о мире интернета и соцсетей. Особенно ясно понял это сейчас на прогулке, видя, как в…

  • Время и вечность в Египте и Месопотамии

    По-моему, очень интересный и убедительный доклад Дарьи Зиборовой. Соотношение египетской категории джет с греческим айоном, а нехех с хроносом…

  • Мудрость

    Много лет назад один мудрый человек сказал мне: "Мы будем воспринимать и обсуждать только то, что было сделано". Это очень глубоко. Мы ведь…