August 1st, 2015

Мандельштам как пророк

"Я в львиный ров и в крепость погружен" - одно из самых загадочных стихотворений Мандельштама. Оно написано 12 февраля 1937 года по следам радиопередачи о Мариан Андерсон. Андерсон выступала в СССР в 1935 году, а через два года передавали какую-то ее запись под орган. Мандельштам слушал ее в ссылке. И потом написал стихотворение, в котором есть такая строчка:
Богатых дочерей дикарско-сладкий вид
Не стоит твоего - праматери - мизинца.

Любой, кто знаком с жизнью Мариан Андерсон, относится к этой строчке как к упоминанию хорошо известного факта: организация "Дочери американской революции" запретила великой чернокожей певице выступать в Зале Конституции по причине ее расовой неполноценности. Тогда Мариан Андерсон пошла к подножию памятника Линкольну и дала концерт на открытом воздухе для 25000 человек. Но... маленькая деталь: инцидент с богатыми белыми дочерями произошел в 1939 году. То есть, через полгода после смерти Мандельштама в лагере на Второй речке.
Это было пророчество? Интересно, что сам поэт в первой строфе говорит о себе как о пророке Данииле...

Священный брак в фильмах Тарковского

Историк древней религии имеет другие глаза. Я говорил автору недавней книги о Тарковском, что без обряда священного брака в его кинематографе ничего нельзя понять. Он совсем меня не понял. Достоевский, говорит, да, Ильин - тоже да (хотя причем тут Ильин, о котором в 60-х мало кто помнил?). А обрядов, дескать, Тарковский не знал. Так дело не в этнографии, а в индивидуальной мифологии. В тех идеях, которые крутятся в человеке даже помимо образования.
В Ивановом детстве хроноцентром фильма была сцена поцелуя медсестры и лейтенанта. Все остальные сцены раньше или позже этой, главной. При этом медсестра зависает над траншеей как над пропастью, что означает не просто любовную сцену, а ритуальный акт, обряд перехода как таковой.
В Андрее Рублеве герой преображается после ночи с язычницей.
В Солярисе Крис начинает понимать тайну жизни и смерти после ночи с Хари.
В Зеркале все крутится вокруг Брака Отца и Матери в густой траве, и этот центральный акт дан в самом конце фильма как разгадка всей предыдущей его тайны.
В Сталкере Священный Брак героя и его жены порождает сверхсущество Мартышку с ее телекинезом.
В Ностальгии священного брака нет, и нет самой жизни. Все мучаются, ищут смысла.
В Жертвоприношении герой спасается в соитии с женщиной, которую его приятель считает ведьмой.