July 26th, 2014

По поводу одного заблуждения

В древней Месопотамии не было расхожего нынче представления о том, что человек продолжает свою жизнь в потомстве. Загробная жизнь гарантирована людям независимо от детности или бездетности. Так что все равно после смерти она продолжается. Другое дело - уровень комфорта этой жизни. На том свете человек по-прежнему хочет есть и пить. Если у него есть дети, то они на время своей собственной жизни обеспечивают отца продуктами. Но совершенно ничего не говорится о дедах и прадедах. В молитвах они упоминаются, но нет документов о персональном кормлении родственников старше отца и матери. Сыновья детей умершего, похоже, перестают кормить предка, удаленного во времени на одно поколение.
У Гильгамеша был сын и были жены. Но наличие потомства не могло избавить его от мысли о личной смертности в этом мире. А загробная жизнь не внушала оптимизма. Мы как-то забываем, что он не мог думать о небытии, какая-то жизнь ему все равно была гарантирована. Печаль Гильгамеша была о том, что он не сможет задержаться здесь. А передачки в подземную тюрьму от сына это удовольствие ровно на одно поколение. Дальше голод. Вечный мучительный голод, от которого нельзя помереть.

Досужее-3

Перечитываю "Ночь" Пастернака.
Какая в нем сильная тоска по Западу в 56-м году! Ночные бары, чужие города, парижские афиши, крытый черепицей старинный чердак (как память о Марбурге). Летчик видит только Запад, о восточных странах ни слова. А казармы-кочегары-вокзалы-поезда (вместе это дает образ теплушки, в которой перевозят солдат) - это Россия.
Но вот два момента совсем удивительных. Я их раньше не замечал.
Материки горят в пространствах не потому ли, что в подвалах и котельных не спят истопники, поставляющие уголь для горения материков? Тут, оказывается, возможна причинно-следственная связь.
Некто на старинном чердаке страдает бессонницей в прекрасном далеке - то есть, удален от летчика не в пространстве, а во времени, но летчик его видит сквозь настоящее. И этот некто с чердака обозревает одновременно и планету, и небосвод. Небосвод, предположим, он увидит. Но как он может, находясь на Земле, целиком ее охватывать? И как может летчик видеть его, обозревающего планету в другом времени?
Дальнейшее "Не спи", несомненно, стало импульсом для Заболоцкого, который через два года написал "Не позволяй душе лениться".
А последняя строфа вообще за гранью. Что такое "заложник Вечности, находящийся в плену у Времени"? В первом приближении, если говорить прозой, можно понять, что художник взят в заложники временем, в котором он живет, но является гражданином Вечности. Если же понимать совсем буквально, то получается, что художник это двойной заложник. Сперва его присвоила себе Вечность, а потом его отобрало у Вечности Время. Но нужно ли понимать буквально и не является ли эта конструкция косноязычием поэта?