April 20th, 2014

Открытая структура

Прочел книгу Н.С.Автономовой "Открытая структура: Якобсон-Бахтин-Лотман-Гаспаров". Очень интересно. Но в целом, как сказал Гаспаров о брюсовском переводе Энеиды, - плодотворная неудача.
Цель книги была в том, чтобы развенчать бахтинский идейный фанатизм средствами строгого гаспаровского анализа. В результате же получилось полное торжество Бахтина над тремя остальными героями. Книжка про то, как Бахтина используют каждый для своих целей.
Влюбленность автора в личность своего троюродного брата дала о себе знать письмами, помещенными в приложении, и постоянными упоминаниями его мнений по разным поводам. Но эта влюбленность все дело и погубила, потому что показала этический фанатизм автора против бахтинского идейного фанатизма. Впрочем, это не было главной причиной провала. Главная же причина вот в чем.
Когда Гаспаров по отношению к Бахтину является субъектом познания - его позиция безупречна. Гаспаров знал и умел гораздо больше Бахтина и критиковал его, имея на то полное право филолога. Бахтин, конечно же, не выдержал испытания быть коллегой Гаспарова. Поэтому Бахтин не филолог. Гаспаров фактически лишил его степени кандидата филологических наук. Но когда был образован линейный ряд, состоящий из Якобсона, Бахтина, Лотмана и Гаспарова, то произошла удивительная вещь. Первым из ряда выпал Якобсон, потому что он тут вообще лишний и монтируется, скорее, с лингвистами, чем с литературоведами. А дальше получилось интересно: ни Лотман, ни Гаспаров не выдержали испытания стоять рядом с Бахтиным. Оба они филологи, доктора филологических наук, а Гаспаров даже академик. Но Бахтин перетянул все одеяло текста на себя. А почему? Потому что ни Лотман, ни Гаспаров не сомасштабны Бахтину как личности и как мыслителю. Они проигрывают ему в понимании, т.е. во внутреннем ощущении метафизической ситуации. Если представить себе реку памяти и сознания, то Гаспаров удит мелководную рыбешку на берегу, Лотман выбирает сети, стоя в реке, а Бахтин - глубоководная рыба, которая никогда не попадется ни одному из них. Она чувствует охоту обоих охотников, она с удовольствием разглядывает их в свой перископ. Но не выйдет к ним.
Это означает, что Гаспаров не может быть в безопасности, когда его изучают как объект в одном ряду с Бахтиным. Как Розанов перекрыл в русской философии всех систематиков соловьевского типа, так и Бахтин перекрывает всех систематиков типа гаспаровского. Почему? Гаспаров презрительно (и недальновидно) сказал, что у Бахтина только одна узкая тема - этика. Сказав это, он не сообразил, что ставит Бахтина выше всех в русской филологической мысли, потому что нет более главной и насущной темы русского человека, чем этика. И этим самым, между прочим, походя так, Гаспаров ставит Бахтина рядом с Достоевским и Розановым. Выстраивается истинный русский ряд: Достоевский - этик в литературе, Розанов - этик в философии, Бахтин - этик в филологии. Если в какой-либо области русской культуры находится свой этик, то это означает безусловное поражение всех остальных - метафизиков, эстетиков, позитивистов, прагматиков и прочих. Для русской культуры Бахтин это Бах с окончанием -тин - источник полифонии, диалога, проводник инобытия. Он распространяет среди живых надежду на общение и понимание.
У Гаспарова своя метафизика. Он меньше Бахтина своим жизненным опытом. Но Бахтин гораздо веселее, а Гаспаров гораздо безысходнее. Бахтин веселее, должно быть, оттого, что он законный преемник Достоевского по линии дворянской культуры и собеседник всех лидеров Серебряного века. Он чувствует себя персонажем. Прошлое помогает ему. У Гаспарова такой зацепки нет. Он сам называет себя разночинцем, который всему научился у книг. Он боится хаоса, а значит - боится жизни как неупорядоченной сложности. Он хочет все разложить и вытянуть в линейку. Это писатель для филологических детей. Он преподает первоэлементы, из которых все складывается. Есть вода, воздух, есть какие-то газы. А Бахтин не для детей, он сразу говорит, что вот тут болото, и нужно уметь вытаскивать себя из него за волосы. Как? Общаться и озорничать.
Неудача книги плодотворна, потому что автор, того не желая, демонстрирует духовную иерархию, которая существует в русской культуре независимо от количества знаний и квалификации интеллектуалов. Это гамбургский счет. Можно повторить вслед за Шкловским, поменяв имена:
Якобсон не доезжает до города,
Лотман у ковра,
Гаспаров часто не в форме,
Бахтин был чемпион.