April 19th, 2014

Схима русских филологов

Путь лучших русских филологов - от чужого текста в родное богословие. Домой, в крещение и в схиму.
Аверинцев начинал с Плутарха, а закончил Софией Киевской.
Гаспаров начинал с Эзопа, продолжил Пиндаром, Аристотелем, Овидием, был марксистом и позитивистом - а закончил русскими стихами, Мандельштамом 37-го года, исповедными "Записями и выписками", крещением.
Топоров начинал Дхаммападой, а закончил святостью и святыми.
Иванов начинал с хеттов, а потом вышел к Хлебникову и Пастернаку.
Крачковский начинал арабскими поэтами времен Аббасидов, а закончил очерками по истории русской арабистики и самой интимной исповедью "Над арабскими рукописями".
И Киктев начинал арабскими стихами, а закончил Хлебниковым.
Крюков начал древнекитайскими гадательными надписями, а закончил Гоголем.
Дьяконов начал Ассирией и Шумером, а закончил Пушкиным и мемуарами о России 30-х годов. Его богословием стала "Киркенесская этика".

Видимо, всем нам - востоковедам и античникам, романистам и скандинавистам - сужден под конец монашеский клобук русской истории и литературы.

А Бахтин даже в этом уникален: он шел от Достоевского к Рабле. Впрочем, может быть, это еще один аргумент в пользу того, что он не был по-настоящему филологом? Гегелевское возвращение Абсолютного Духа в себя его не коснулось. Изначально идя от метафизики Когена и неокантианцев, он чувствовал свою идейную почву в западной мысли и впоследствии ушел туда окончательно. Поиски чужого слова - результат отталкивания от чужой идейной основы. Парадокс в том, что это не делает его менее русским мыслителем.

P.S. Прибавлю, что невозможно ожидать того же от немецкого или американского гуманитария, потому что если ты занимаешься Ригведой, то уже никогда не сможешь заниматься Гете или Шиллером. В США это даже опасно для карьеры. Таких людей называют overqualified и не берут на позицию.