February 5th, 2014

4 февраля 1907. Дмитрий Кедрин, поэт-археолог

Явление Кедрина в русской поэзии 1930-х можно сравнить только со 
столь же аномальными явлениями Арсения Тарковского (также 1907)и Владимира Щировского 
(1909). Все трое столь тесно связаны с вещами и смыслами прошлого, что большевистская 
действительность видится им отражением или повторением символов прошедшей культуры.
Они не отрицают новизну жизни, но видят свое настоящее sub specie aeternitatis. 
Именно поэтому их стихотворения могут служить иллюстрациями в учению Юнга об архетипах.
Но если Щировский и Тарковский безусловные лирики, то у Кедрина был могучий дар 
эпического поэта (прежде всего, сказавшийся в "Зодчих"). Причем эпическое Кедрина 
парадоксальным образом не было заточено на воспевание власти и патриотизма - нет, 
это была какая-то щедринская по интонации эпика, баяние о прошлом без снисхождения к 
нему, возвышение в памяти самого прошлого без оправдания поступков его действующих лиц.
Своей любовью к вечности как осмысленной вещности Кедрин в серьезной степени предсказал
Чудакова с его великим романом.


Бывало, в детстве я в чулан залезу,
Где сладко пахнет редькою в меду,
И в сундучке, окованном железом,
Рабочий ящик бабушки найду.
В нем был тяжелый запах нафталина
И множество диковинных вещиц:
Старинный веер из хвоста павлина,
Две сотни пуговиц и связка спиц.

Collapse )

Родом из Кедрина

В фильме "Андрей Рублев": ослепление мастеров < "Зодчие"; новелла "Колокол" < часть поэмы "Конь".
Высоцкий, "Что за дом притих, погружен во мрак..." < "Кукла" ("Как темно в этом доме!..")