January 12th, 2014

Пастырь

В шумерском языке есть слово sipa "пастух, пастырь", которое пишется двумя знаками - "жезл, посох, скипетр" и "баран". Пастырем в духовно-политическом смысле (лидером, вождем) может называться только овечий пастух (что и следует из написания слова). И хотя в шумерском есть отдельные слова для коровьего и козьего пастуха, эти пастухи никогда не называются в текстах пастырями. Я задумался: почему?
Вероятно, тут помогает простое наблюдение. В детстве мне доводилось пасти в деревне и овец, и коров (я помогал взрослым пастухам и иногда оставался вместо них). Так вот, овцы большие коллективисты, куда вожак - туда все. Если какая-то овца отбивается от стада, то на нее большинство смотрит с укоризной (а у людей она называется "паршивой овцой"). Так что овец пасти просто. А вот коровы - сугубые индивидуалисты, они не хуже кошек гуляют сами по себе. Коровы разбредаются по лугу так, что одну ищи в лесу, другую у реки, а третья лежит на травке и не хочет идти дальше. Понятно, что они не представляют собою сплоченную массу и их очень трудно собрать вместе, а еще труднее - не растерять по дороге. Коз не пас, потому не знаю ничего про их общественный темперамент.
Понятно, почему человеческий коллектив, слишком подвластный вождю, называют овцами и баранами. Его и нельзя назвать ни коровами, ни козами, ни быками, ни козлами. Понятна и баранья жертвенность как готовность общей массой безмысленно идти туда, куда тебя гонят. Но в то же время без этой бараньей социализации из людей не получилось бы единое общественное тело. То есть, глубинное свое родство в плане организации общество чувствует именно с баранами, а не с быками, у которых оно учится агрессивности и выносливости, и не с козлами, у которых оно выделяет производительную активность. Поэтому пастырь с шумерских времен - некто, погоняющий стадо баранов деревянным посохом.

Болотов о Шумере и Аккаде

Сегодня 160 лет со дня рождения великого востоковеда и историка Церкви Василия Васильевича Болотова. Он знал более 20 языков, мог читать и средневековые ближневосточные тексты, и египетскую иероглифику, и клинопись. Полученные им научные результаты до сих пор сохраняют свою актуальность. http://www.pravenc.ru/text/149699.html
Ассириологу, прежде всего, интересен его труд о Валтасаре и Дарии, в котором установлена дата смерти пророка Даниила http://www.odinblago.ru/valtasar_i_dariy. Но у великого ученого даже образы, рисуемые его воображением, и аналогии из родной ему истории привлекательны для читателя. Вот что Болотов пишет о Шумере и Аккаде:

"Прежде всего, не следует думать, что вавилонянин и халдей — понятия тождественные. Родина халдеев в Шумере, у берегов персидского залива: Вавилон — столица Аккада. Вавилонянин и просвещён и расслаблен высокой культурой: халдей — носитель богатых первобытных сил, еле затронутых цивилизацией. Вавилонянин ради комфорта помирится и с рабством: для халдея нет блага выше свободы. Словом, — если позволительно выразиться образно, хотя и не точно, — Вавилон — это Москва Месопотамии, Хал­дея же — её Запорожье".

Теперь мы знаем, что халдеи это арамейское племя, не имевшее ничего общего с шумерами как с древнейшими обитателями юга, а Вавилон никогда не был столицей севера (север называли Аккадом), поскольку он также расположен на юге (хотя и близко к центральной части Месопотамии). Но в рассуждении Болотова есть попытка разграничить менталитет жителей севера и юга. Северян он называет носителями высокой культуры, а южан - носителями богатых первобытных сил. Но именно поэтому южане, с его точки зрения, никогда не согласятся на рабство, а северяне ради комфорта смирятся с ним.
С исторической, т.е. сугубо фактической, точки зрения это совершенно не так. Носителями высокой культуры как раз были шумеры-южане, а северяне только обрабатывали созданные ими формы и смыслы. Рабство было развито у южан и северян одинаково, равно как и желание свободы. Пока мы рассуждаем только на основе фактов, Болотов оказывается в проигрыше.
Но как только мы берем за основу не факты, а исторический процесс, т.е. динамику истории, нам сразу становится ясна его правота. Теперь мы хорошо знаем, что на юге была постоянной вера в МЕ - то есть, в те самые могучие первобытные силы, а в Вавилоне и севернее обожествили Истину (kittum) и Справедливость (misharum). Точно так же на севере люди легко расставались с землей, быстро продавали и покупали ее, а на юге землю считали телом общины и расставались с нею неохотно как с носительницей тех самых природных сил. Стало быть, действительно в Вавилоне и севернее поклонялись культуре, а не силам природы. Что же касается рабства, то на юге человек не мог пребывать в долговом рабстве больше трех лет, а на севере рабство было пожизненным и никто не пытался менять этот обычай. Когда же Ашшур как новая Москва попытался лишить южные города экономического иммунитета и заставить храмы платить налоги в ассирийскую казну, то поднялся такой могучий ветер, который снес власть Салманасара V. Так велико было южное чувство свободы.
Сравнение Вавилона с Москвой, а Шумера с Запорожьем тоже имеет под собой основание. Городами Шумера управляло народное собрание, а Вавилон находился под властью царской администрации (хотя собрание было и там, но фактически оно ничем не правило).
Итак, можно убедиться в том, что даже в образных картинах, предваряющих филологическое исследование источников, Болотов очень глубоко видит исторический процесс.