August 1st, 2013

Человек свободен потому, что не имеет образа? К одному пассажу Пико делла Мирандола

В "Речи о достоинстве человека" (1486), каковая и стала основой идеологии будущего западного общества, Пико делла Мирандола обосновывает существование человека в мире свободы весьма оригинальным аргументом:

"44. Qui non immerito in sacris litteris Mosaicis et Christianis, nunc omnis carnis, nunc omnis creaturae appellatione designatur, quando se ipsum ipse in omnis carnis faciem, in omnis creaturae ingenium effingit, fabricat et transformat. 45. Idcirco scribit Evantes Persa, ubi Chaldaicam theologiam enarrat, non esse homini suam ullam et nativam imaginem, extrarias multas et adventitias. 46. Hinc illud Chaldeorum[] idest homo variae ac multiformis et desultoriae naturae animal 47. Sed quorsum haec?

48. Ut intelligamus, postquam hac nati sumus conditione, ut id simus quod esse volumus, curare hoc potissimum debere nos, ut illud quidem in nos non dicatur, cum in honore essemus non cognovisse similes factos brutis et iumentis insipientibus.

49. Sed illud potius Asaph prophetae: «Dii estis et filii Excelsi omnes», ne, abutentes indulgentissima Patris liberalitate, quam dedit ille liberam optionem, e salutari noxiam faciamus nobis"


"И кто не будет восхищаться человеком, который в священных еврейских и христианских писаниях справедливо называется именем то всякой плоти, то всякого творения, так как сам формирует и превращает себя в любую плоть и приобретает свойства любого создания! Поэтому перс Эвант, излагая философию халдеев, пишет, что у человека нет собственного природного образа, но есть много чужих внешних обликов. Отсюда и выражение у халдеев: человек – животное многообразной и изменчивой природы. Но к чему все это? А для того, чтобы мы понимали с тех пор, как родились (при условии, что будем тем, чем мы хотим быть), что важнейший наш долг заботиться о том, чтобы по крайней мере о нас не говорили, что когда мы были в чести, то нас нельзя было узнать, так как мы уподобились животным и глупым ослам. Но лучше, чтобы о нас говорили словами пророка Асафа: "Вы – Боги и все – знатные сыновья". Мы не должны вредить себе, злоупотребляя милостивейшей добротой Отца, вместо того, чтобы приветствовать свободный выбор, который он нам дал" (перевод Л.Брагиной).

По поводу перса Эванта и всего пассажа комментаторы разводят руками примерно вот так:
http://www.brown.edu/Departments/Italian_Studies/pico/text/riva/eframe.html

Evantes . Difficult to ascertain to what “Persian” source Pico is referring here. Pico claims he possessed the Chaldean Horacles (i.e. books containing the horacles of “Ezre, Zoroastris and the Melchiar of the Magi”) in a letter to Ficino (fall 1486, Supplementum Ficinianum , pp. 272-3). According to Farmer (see footnote at page 486-87), this became the source of a conviction, among Renaissance editors of the Oracles such as, for example, Francesco Patrizi, that Pico indeed possessed the original, integral texts from which the extant and incomplete Greek collections made by Psellus (11 th-century) and Pletho (15 th-century) were drawn (fragments from Plotinus, Proclus, etc.). Ficino himself had translated and commented Pletho’s collection. The strange text that follows here, restored from the manuscript, the Chaldean saying that “no inner image belongs to man…” absent from the Editio Princeps, but legible in P, is a mixture of Hebrew and Aramaic, in Ethiopian character: according to Farmer, taken by Pico from a version of the Oracles provided to him by Flavius Mithridates and most likely a forgery. It may be interesting to note that this quote reimphasizes one of the central tenets of Pico’s argument, in the Oratio, a definition of human being retraced at the core of all religious-philosophical traditions (prisca theologia), all confirming the biblical narrative of Genesis. There’s no trace of it (attributed to Chaldean sources) in the Conclusiones.

Хотелось бы понять, что это были за халдеи. Но вообще, если говорить о генезисе этого утверждения, то можно раскрутить следующую эволюционную цепочку утверждений.

1. Начинается все с шумерского утверждения о том, что Энки создал человека по своему образу и подобию.

dEn-ki-ke4 mud me-dim2 ni2-te-a-na shag4-bi ngeshtug2-ta u3-mu-ni-de5-ge (Enki and Ninmah, 28) "Энки, создатель образа из самого себя, смысл его в разуме своем собрал"
И далее боги на пиру называют Энки самими МЕ всего созданного им:


a-a tud-da-gin7 me nam tar-tar-ra me za-e al-me-en-na (51) "Подобно отцу рождающему, МЕ и судьбы определяющему, ты - сам МЕ!"

Нинмах, соревнующаяся с Энки в создании людей, говорит о себе то же самое:


me-dim2 na-ag2-lu2-ulu3-ta sag9-ge hul ma-al-la-a-kam (55, фраза на женском диалекте Emesal) "Образ, судьбу человечества доброй или злой (делать) - моё!"

2. В ассиро-вавилонских текстах люди (как и статуи) создаются по образу небесного бога Ана (zikir d A-nim). То есть, при создании человека нужно представить некую идеальную модель. Например:

(Aruru) zikra sha Anim ibtani ina libbisha... Enkidu ibtani "Аруру образ Ану создала в своем сердце... Энкиду создала" (I 33)

3. Далее идут еврейские тексты - вторая заповедь с запретом не создавать себе s,elem (аккад. s,almu > шумер. alam "статуя") и псалом 81, 6:
"Я сказал: вы - боги, и сыны Всевышнего - все вы; но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из князей".

Пока существует представление о боге, имеющем образ и создающем всякую тварь по своему образу и подобию, у человека образ есть. Когда человека начинают считать небесным созданием (т.е. образованием по модели Ана), у него появляется идеальная природа. Его образ находится на небе, но он снова есть и может воспроизводиться во множестве копий. Обратим внимание на то, что оба раза образ связан с созданием глиняной модели (Энки создает людей из глины Абзу, а Аруру лепит из глины Энкиду). Когда же лепка образов оказывается под запретом, то меняется и отношение к природе человека. Он продолжает считаться образом и подобием Божьим, но это единственный, невоспроизводимый самим человеком образ, который дан ему Богом, и вовсе не имеющим образа. И пока все понятно.
Но совершенно непонятно, каким образом происходит переход от человека как образа и подобия безОбразного Бога к человеку, вовсе не имеющему образа. Предположительно, для этого нужно утверждать, что Бог неопределим и заниматься апофатическим его описанием, как у псевдо-Дионисия. Но какой именно аргумент или тезис отказывает человеку в образе и постулирует в нем животное многообразной и изменчивой природы? Какие именно халдеи могли это утверждать? Я не знаю. Мое предположение - это идеология средневековых евреев диаспоры, вынужденных принимать любую культурную форму, при этом сохраняя свою конфессиональную сущность. Своеобразный культурный протеизм, попавший в Каббалу.
А между тем, на этом основано возрожденческое европейское утверждение о вечно становящемся человеке и о необходимости свободной воли. И Пико от имени Бога говорит следующее:

«Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю».