October 8th, 2012

8 октября 1892 г. 120 лет Марине Цветаевой

Она единственная во всем Серебряном веке, чей живой физический голос не сохранился! Ее даже и не думали пригласить на фонограф к Бернштейну. Настолько незначительной она считалась до отъезда. А после отъезда ее известность была только групповой, эмигрантской. Ни одного кадра в кино, ни одного звука для вечности. Могилы тоже нет. С ее живым присутствием как-то плохо - и тогда, и сейчас.
А когда встречалась с Ахматовой в 40-м году в Москве - шла на свидание с Королевой. У Ахматовой свита, бесконечные эккерманы, у нее - только перо и тетрадные листочки. То, что она вернулась в Россию, было замечено только подручными Берии, Ахматовой да Пастернаком. То, что она погибла, вообще не было заметно на фоне великих народных бедствий. Ее возродила к жизни только дочь, посвятившая остаток послелагерной жизни изданиям стихов полуизвестной матери.
А потом, уже в 70-е, когда ее книги везли из Болгарии и Венгрии счастливые выездные туристы, оказалось, что книга Цветаевой это твердая валюта. Ею, как Булгаковым и Высоцким, можно было платить мясникам и слесарю автосервиса. С ее помощью привораживали нужных людей. Зеленый томик стоял на полках у знаменитых врачей и книжных спекулянтов. Ее признали, когда она стала - деньги. Пошли романсы в фильмах Рязанова, песни в исполнении Пугачевой. Марина стала своей в пошлой блатной стране.
А потом пришли 80-е и 90-е, и она осталась одна. Без отца - великого античника, без сестры - знаменитого писателя. Без дружб с Волошиным и Мандельштамом. Без эмигрантских друзей-врагов. Без мужа-агента НКВД. Просто сама по себе Марина. Она дошла до новой России, совершив долгий окольный путь.
До ученого далеко, его знания светят, но не греют. Актер скрывается за своей маской, музыкант - за своей музыкой.
До поэта душе ближе всего.