May 21st, 2012

"Двойная жизнь Вероники". Как обнаруживается истина

Вчера исполнилось 57 лет Збигневу Прейснеру, создавшему одну из лучших музыкальных тем европейского кино - тему дантовского Рая из "Двойной жизни Вероники". Посвящаю ему два следующих эпизода в этом журнале.

Никто, кажется, не писал о гносеологическом аспекте шедевра Кесьлёвского. В фильме показано, что такое истина и какими путями она обнаруживает себя.
В сознании французской Вероники есть проблема, которая ощущается ею смутно: "нас двое". Это проблема, связанная с ее существованием, т.е. экзистенциальная, которую нельзя обойти. Вероника даже не пытается ее определить - она просто живет ею. Вероника - молодая женщина с сильной интуицией, вербализация не ее конек. Первый способ доказательства истинности внутренней проблемы - бесстрастная фиксация объекта прибором. Фотоаппарат берет польскую Веронику в тот момент, когда сознание его владелицы дремлет. Затем появляется второй способ доказательства - интуиция кукольника, в ящике которого лежит не одна, а две похожие куклы. Но почему это так - он и сам пока не знает. Затем идет важнейшая для фильма сцена - сближение Вероники и кукольника. Обратим внимание на то, что режиссура и камера вместо того, чтобы имитировать мистическое познание, нарочито скользят по верхам. Кукольник узнает Веронику через ее вещи и случайно натыкается на фото ее польского двойника. И только тогда проблема Вероники обнажается: она начинает рассказывать кукольнику об ощущении двойного существования. Ее рассказ пробуждает художественную фантазию кукольника, который делает из проблемы Вероники прекрасную историю.
Но зададимся вопросом: для чего кукольнику так нужна Вероника? То, что он ставит эксперимент, придет ли незнакомая женщина на свидание, руководствуясь только шифром места встречи, это полная ерунда. Он и сам это прекрасно знает. Нет, она нужна ему как ключ к разгадке его собственной художественной задачи. У него две куклы, одна стоит, другая лежит, но он не понимает, какую историю ему рассказывают эти куклы. Вероника все ставит на место. Только через ее душу он может попасть в собственный художественный мир. Именно поэтому он, кукольник, а не сама Вероника, обнаруживает снимок двойника. Он находит его потому, что внутренне ищет. Вероника эмоциональна, но слепа, она не понимает, а только чувствует. Ее зрением становится кукольник Александр Фабри. Так проблема существования обнаруживает себя через интуицию художника и через подтверждение в эксперименте (фотоснимок).
Чему послужит добытая истина? Это большой вопрос. К несчастью, оба героя эгоистичны. Александру история двух Вероник нужна для славы, Веронике - для того, чтобы у нее была душевная жизнь (в психологическом отношении она просто питается ею, поскольку жизнь ее пуста). Польская Вероника оказывается никому не нужна как объективно бывший человек, ее вспоминают и тут же выбрасывают на помойку памяти. Ни у кого из героев нет ни желания, ни малейшего шанса подтвердить ее историческое существование.
Но истина все равно обнаружена.

"Двойная жизнь Вероники". Автобусный вокзал в Нью-Йорке

В моей жизни была встреча с двойником. И когда я смотрю фильм Кесьлёвского, то не могу не думать об этой встрече.
4 июля 1998 года на автобусном вокзале в Нью-Йорке я увидел самого себя. Точнее, не себя, а свое подобие. Что я тогда испытал? Удивление, любопытство. Но ни страха, ни какого-либо мистического чувства не было, это я хорошо помню. Парень отличался от меня атлетическим телосложением, отсутствием растительности на лице, футболкой и спортивной сумкой через плечо, из которой торчала теннисная ракетка. Он ждал рейса на Новый Орлеан. В его фигуре была абсолютная уверенность, несокрушимость и сила. Он стоял в профиль и не видел меня. Потом повернулся, но посмотрел рассеянно и все равно меня не разглядел. Подали автобус, он вошел. Я остался стоять, пока автобус не отошел, и все время разглядывал его, спокойно сидевшего за стеклом. Он достал бутылку кока-колы и немного отхлебнул. Я заметил у него те же проблемы с зубами, что и у меня. Похоже, и там не обошлось без операции...
Он уехал. Я пошел садиться на бостонский автобус. Не прошло и двух часов, как мой самолет приземлился в JFK после многочасового перелета (9 с половиной часов от Петербурга), теперь предстояло ехать еще четыре часа. Меня тошнило, организм не привык к таким дорогам. И когда автобус тронулся, я понял, что скоро меня будет не только тошнить... Рвота приближалась стремительно. Я весь пришел в ужас от того, что меня сейчас будет рвать в американском автобусе посреди Нью-Йорка. Но чем больше я ужасался, тем сильнее были позывы. Тогда я решил насильно успокоить себя. Лег на переднем сиденье, на два свободных места сразу. Сумку подложил под голову. Стало легче. И вдруг я увидел его, моего двойника.
Вернее, сперва увидел, а потом как будто бы сам стал им. Я представил себе, что никуда не еду, а стою на вокзале, крепкий, накачанный, в желудке у меня пусто, хочется только колы, мне хорошо, я стою, смотрю по сторонам, у меня сегодня вечером барбекю и теннис с друзьями, я ниоткуда не приехал, я вообще не летел, я утром вышел из дома, я здоровый и спокойный как танк... Тогда я почувствовал, что иду по зеленой лужайке с теннисной ракеткой в руках, рядом какой-то маленький домик с флагом на крыше, стоят двое в шортах и несут подносы, а неподалеку квадратный деревянный столик, а из-за дома несут еще что-то, чего я не могу разглядеть, потому что несут еще издалека... И я упал в эту зеленую траву на лужайке, и мне стало прохладно...
Проснулся я за полчаса до Бостона. Попытался подняться - удалось. Позывы исчезли. Я был как будто бы пустой, и в то же время налитый силой. На вокзале меня встретили, и вечером в доме друзей я рассказал о своей встрече с двойником.
Но история эта не кончилась для меня и поныне. Образ двойника превратился в знак психического состояния. Когда я чувствую тяжесть в желудке или тошноту, когда меня одолевает чувство слабости, исходящее откуда-то из-под лопаток, - из моих глубин вызывается этот парень с теннисной ракеткой, и всякий раз его вид и связанные с ним переживания помогают мне избавиться от неприятных ощущений. Когда я вижу его, то знаю наверняка, что он есть, что он это не я, но бывают моменты, когда мы сливаемся и он помогает мне стать больше себя самого.