February 22nd, 2012

Жена-вдова-жена

Когда женщина теряет мужа, то ее связь с ним в сознании других людей прерывается, люди наблюдают откуда не возьмись появившееся расстояние. Оттого и называют вдовой, т.е. бывшей женой не в смысле разрыва брака, а в смысле недоступности мужа и связи с ним.
Но когда эта женщина умирает, то она перестает быть вдовой и вновь получает статус жены. И происходит это потому, что связь восстанавливается, оба - и муж, и жена - пребывают в одной и той же части мироздания, т.е. вне этого мира.
Пусть в сознании людей, но они там соединяются, продолжая свой брак.
Интересно, что это идет с шумерских времен. Жена правителя, пережившая своего мужа, именовалась вдовой, а хоронили ее именно как жену, называя в документах этим словом.
Это не касается бывших жен в этой жизни. Женой после смерти называется только последняя.
В то же время есть представление, что люди на том свете не узнают друг друга. Так что если и соединяются, то заново, а не в продолжение старых связей.
Но без осознания друг друга прежний брак делается невозможен.
И это такое противоречие, которое человек принципиально не хочет разрешать.
Потому что в одной ситуации ему необходимо думать так, а в другой - противоположным образом.

Игра в бисер по Сервантесу

Волгинская передача сегодня была весьма содержательной. Все было правильно сказано про амбивалентность образа, про соединение трагического и комического, про донкихотство русских революционеров...
Но две темы не прозвучали. Позволю себе здесь их озвучить.
Во-первых, в чем причина комичности Дон-Кихота? В том, что пожилой человек захотел совершать юношеские подвиги. И в том, что человек позднего времени ведет себя как герой романов времени более раннего. То есть, комичность Дон-Кихота заключена в его двойном несоответствии времени - возрастном и историческом.
Во-вторых, в чем причина глубокой трагедии героя? Она вот в чем. Дон-Кихот это абсолютное проявление свободной воли, не учитывающей порядок вещей как таковой. Он порывает с метафизикой ради торжества превратно понятых сословных идеалов. Красноречивее всего здесь эпизод с освобождением каторжников. Почему они после освобождения бьют своего спасителя? Потому что на самом деле их свобода только внешняя. Им некуда бежать, поскольку они закованы в осознание своей вины гораздо сильнее, чем в кандалы и колодки. Когда Дон-Кихот снимает с них кандалы, то он даже не понимает, что не в состоянии отпустить грехи. А это главное, чего они ждут от жизни. И вот поэтому-то в конце романа Дон-Кихот становится Алонсо Кихано Добрым и раскаивается в том, что сделал. Один милый маленький пустячок - в своих странствиях он не учел Господа Бога, решив, что миловать и карать очень просто и что это может сделать любая свободная личность. И тут неожиданно проступила заповедь: не судите - да не судимы будете. Алонсо Кихано осудил сам себя за свое дерзновение судить других. Осудил и умер. И так будет со всяким безбожным крестоносцем, поклоняющимся выдуманной им Даме. Он судит, но не любит, и постепенно засыхает от недостатка подлинной любви.
Здесь причина того, почему роман Сервантеса можно рассматривать как роман о человеке вообще. Любой, кто выступает против кажущегося ему зла, осуждает других людей, не понимает глубины Промысла и предопределения. Вследствие этого он безумствует. А когда прозревает - горько раскаивается в том, что по неразумию или по фанатизму натворил. Это касается абсолютно всех людей. Поэтому роман Сервантеса и продолжает быть, как сказал Пастернак о Библии, записной тетрадью человечества.