January 7th, 2011

С Рождеством Христовым, православные друзья!

У этого светлого праздника шумеро-вавилонские корни.
Одного из волхвов зовут Бальтазар - естественно, переиначенный Бел-шар-уцур (аккад. "Владыка, храни царя!").
На десятые дни месяца тебету (декабрь-январь) приходился Великий Праздник Неба и выхождение звезды Иштар. Люди встречали небесную ладью богини, плывшую по небу, славили Анума и Иштар. В эти же дни Думузи выходил из Подземного мира вместе со всеми мертвецами, которых охранник Ишум выпускал на время попировать. Это называлось "выход отцов". Отцов поили и кормили, для них ставили золоченые троны. Земля в этот период времени отдыхала от своего содержимого. Так написано в вавилонских комментариях на месяц тебету.
Наконец, и сами "волхвы", увидевшие звезду, - греч. magoi "маги". Маги это мидийские и персидские жрецы, научившиеся астрологии под влиянием вавилонян, с 539 г. до Р.Х. находившихся под властью Кира. Именно магов впервые привлекла дата рождения человека, именно они стали первыми отмечать дни рождения как особые праздники и приносить жертвы за новорожденных. Именно при магах в персидской Вавилонии впервые появились гороскопы рождения людей (первый датируется 409 г.).
Рождественские мотивы дважды встречаются в вавилонском эпосе о сотворении мира "Энума элиш". Сперва боги приносят дары к колыбели новорожденного Мардука - мудреца богов, имеющего четыре уха и четыре глаза. Самыми ценными из них оказываются 4 ветра, которые впоследствии помогут Мардуку победить хаотическое чудовище Тиамат. А потом сам Мардук, желая проверить свое могущество, повелевает звезде появиться - и она появляется. Кстати говоря, в вавилонских заговорах и молитвах Мардук назван мубаллит мити "воскреситель мёртвых".
Явление Христа в мир было осмыслено в коде весьма древних ритуальных представлений, но само явление было ослепительно новым.
Мы не знаем, когда родился Христос. Но отмечаем само чудо его рождения, вспоминая блаженного Августина, который где-то сказал примерно следующее (дословно не помню). В том, что воскресает уже бывший человек, есть только половина чуда. А вот когда рождается ранее не бывший, рождается в мир из ничего и является миру, - это и есть истинное чудо.
Итак, поздравим друг друга с чудом Рождества, вспоминая и те одежды древности, в которые это чудо облачилось.

Царь

Посмотрел по ТВ фильм Павла Лунгина "Царь". До этого не видел его, только читал рецензии. Теперь могу оценить как зритель. Впечатления очень сложные.
Лунгин, конечно, хотел сотворить второго "Рублева". Янковский старался выглядеть как  Солоницын в последней новелле "Колокол" - молчаливым, всепонимающим, высокодуховным. Девочка-дурочка тоже весьма узнаваема. Простим автору этот милый каприз - стать вторым Тарковским. В наше время такое стремление даже похвально.
Но второго "Рублева" не получилось, и вот почему. В фильме Лунгина власти, насилию и крови не может противостоять сила, идущая от Бога. Герой Янковского лишен духовной силы. Он попросту слаб. Не хочет быть митрополитом, не может ожечь царя осуждающим взглядом первоиерарха, вяло протестует, смиряется со своей участью. Да, он не дает царю своего благословения, но и не выглядит в глазах царя победителем. Вся победа на стороне Мамонова, который в этом фильме демонстрирует Ужасное своей духовной силы. Могучий подвижник играет царя-скомороха (каковым и был, судя по описаниям, Грозный), предельно эгоистичного и жадного до власти, веселящегося перед плахами и призывающего народ разделять свое веселье под страхом смерти. В конце фильма власть остается одна - без помощи Божьей и без народа.
Лунгин, как и всякий художник (а он таковым является), бессознательно выразил ситуацию нынешней России. Филипп - интеллигент, диссидент, понимающий, что вот так не надо, но не имеющий влияния на власть. Такова же и нынешняя оппозиция, которая не может посмотреть на власть так, чтобы та вспомнила о страхе Божьем. У оппозиции для этого нет духовной силы. Она может только не давать своего благословения и покорно идти под арест. Царь чувствует Ужасное своей духовной силы и начинает этим играть. А народ давно уже не ждет ничего ни от царя, ни от оппозиции. Народ научился не ходить на царские забавы.
Понятно, почему фильм так не понравился михалковым-бурляевым. В нем сказана большая правда. И еще - в нем показана печальная участь царского шута, который своим холопством довел-таки себя до геенны огненной.
Лунгин, конечно, не Тарковский. Но что-то тарковское в нём есть.