February 28th, 2010

Умер Владислав Галкин

Уходят талантливые актеры, съеденные бездарной эпохой. Нереализованные Урбанские, Рыбниковы, Приемыховы. Так ушел Андрей Краско, надорвавшись на бесконечных сериалах, играя то, что не нужно играть и никогда не нужно будет смотреть. Так ушел теперь и Галкин, сумев отвоевать у своей беспощадной судьбы только Ивана Бездомного. У Краско и этого не было. Кстати, бортковского "Мастера" мы захотим смотреть только из-за работы Галкина, второго такого откровения там больше не случилось.
Жизнь стала настолько бессмысленной, превратилась в такую хлябь, что нелепо спрашивать, виноват Галкин или невиновен, убил бы он милиционера, если бы попал, или просто искалечил. Дело в том, что сегодня актер стреляет по бутылкам в баре и бьет милиционера, завтра на актера наезжает лукойловский броневик, а на милиционера сверху падает глыба льда. И все это одинаково бессмысленно и находится за пределами слов. Человек не знает, что он сделает завтра. Даже сегодня. Он идет по улице - и вдруг начинает стрелять. Его допрашивают, а он понятия не имеет, зачем он так сделал. В деревне про такое говорят: "Как будто черт в глаза заглянул". Евсюков, Галкин, милиционер, убивший сослуживца, дама, задавившая двух женщин, теперь вот этот лукойловский босс... Список получается длинный. Не было агрессии. Только пустые глаза, темнота в душе, автоматичность действий - все то, что так любит несчастный случай. Как будто и вправду морочит черт.
Сорок лет назад Владислав Галкин был бы товарищем Суховым, тридцать лет назад сыграл бы в десантных фильмах со своим отцом. Двадцать лет назад ему достался бы только киллер. И все три раза это был бы промах. Лирика заставляли играть активных героев, не понимая, насколько бы пригодился он для психологического кино, насколько органичен был бы в ролях странников, искателей правды Божьей, живших между кабаком и храмом. Но не случилось в наши дни такого глубокого кино. Да и тогда его истинный дар вряд ли распознали бы мастера советского кино. У Галкина было трагическое несоответствие внешности, характера и внутреннего мира.
Нужно признать, что после смерти жизнь его приобрела законченную форму трагедии. Вполне филатовский герой, если был бы жив Филатов...

Что написано пером

Прав Андрей Битов: все книги в нас уже написаны. Но, добавлю от себя, одни книги написаны химическим карандашом, скорее, автор, разгляди, а то скоро сотрется. Другие написаны пером, а третьи - на компьютере. То, что на компьютере, недолговечно: и пишется быстро, без усилий, и так же легко стирается. А вот те, что пером в нас написаны, те и выходят из нас, в конце концов. Написанное пером - всегда на совесть, потому что между словами макаешь перо в чернильницу, а тут-то и пробуждается совесть. То ли написал, так ли написал, зачем написал. Скомкаешь лист, выбросишь, потом опять, потом снова... И так до тех пор, пока не исчезнет неприятный укол под сердце, возникающий в момент макания пера. Только написанное в нас пером достойно читателя.
Хотя есть еще глиняная табличка и тростниковый стилос. Таблица судеб. Но это уже для вечности. Это не в каждом есть.