August 27th, 2009

Что бы это значило?

Сперва читали книги, и каждый видел свои картины происходящего.
Потом стали смотреть фильмы, и все стали видеть одно.
Теперь ролевые игры на основе фильмов, и каждый как бы живет внутри книги.
Появились даже такие писатели, для которых существует производственный цикл "книга-фильм-игра" и конечным продуктом является именно игра. Например, Алексей Иванов.

Что это? Прогрессирующее падение воображения? Или проблемы с ощущениями (почувствуешь другого только если будешь в его шкуре)? Или два в одном?

Уже стали путать романы с фабулами киносценариев, а скоро фильмы с играми начнут мешать.
"Жизнь как искусство". Эйзенштейн и Шкловский, наверно, радуются.
Тут явно замешана культурология как эстетическое измерение истории. Соблазн культурологии в том, что форма, модель бытия уже есть, цикл его существования во времени есть, все как бы дано. В культурологии история не разворачивается и никуда не идет. Это гумилевское "начало, конец и вновь начало", это древнее как мир, шумерское, еще доницшевское, "возвращение на свое место". Когда дано и знаешь, что дальше, и знаешь, что ничем не кончится, а так вот и будет от того столба до другого шагать по кругу, - определяй свою роль, будь тем, кем назначено быть.
Одно-единственное условие: нельзя быть новым, небывалым человеком. А так все можно.
И литература теперь пошла такая, подогнанная под культурологию и под игру.

Он умер, но дело его живет


Что же произошло?
Просто Господь увидел станцию "Курская" и вызвал автора граффити на ковер. Там будет очная ставка с Солженицыным, Галичем, Чуковской и... несть им числа.
А потом - к Сталину, товарищи, к Сталину. Подобное к подобному. Любящий к любимому.

Если бы автор написал там простое слово из трех вечных букв - может, и обошлось бы...

Например, слово "БОГ". Или слово "ДУХ". Или слово "РАЙ". Много есть хороших слов на три буквы.


А впрочем, он и там не пропадет http://ivand.livejournal.com/1161143.html.

Чего не следует делать русскому прозаику, если он хочет стать классиком

1. Не писать про далекую провинцию и ее дела. В России все решается в двух столицах. В противном случае - участь Шишкова, Мамина-Сибиряка, Арсеньева.
2. Не писать исторических романов. Участь Яна и Пикуля.
3. Не вставлять в текст слишком много диалектных слов. Тогда к тексту придется прикладывать словарь, читать который никто не будет. И текст заодно тоже не будут читать. Шергина помните? Вот и я с трудом.
4. Не вставлять в текст слишком много неологизмов, не делать язык цветастым как цыганская шаль. Участь Лескоеа и Бажова.
5. Не писать про природу. Пришвин, Бианки, ... несть им числа.
6. Не писать про приключения. После отрочества забудут. Гайдар, Алексин и проч.
7. Не называть опусы слишком длинно.
8. Не следует писать о том, что беспокоит автора сейчас.

Что еще? Добавляйте.

Что следует ему делать, чтобы попасть в классики

1. Найти в России нового человека, сформированного современными условиями.
2. Этот человек должен быть связан с государством и его запросами.
3. Этот человек должен быть отчасти маргинален.
4. Этот человек, по возможности, должен проживать в Москве, Петербурге или Одессе, а лучше всего - одновременно там и нигде.
5. Этот человек должен быть средних материальных запросов, обычного вероисповедания, но с необычным характером.
6. Этот человек должен рассматривать свою жизнь и свои поступки на фоне мировой истории и в ее контексте.
7. Ему свойственны страстность и самоуглубленность.
8. Ему свойственна поэтичность.
9. Он отстраненно относится к жизни вообще и к своему существованию в частности.
10. Писать о таком человеке нужно усредненным языком, но своеобразным стилем.
11. Следует перемежать сюжет лирическими или философскими вставками.
12. Следует писать о том, что беспокоит автора всегда.

Что еще? Добавляйте.

Важная поправка к предыдущему посту

Браво, прекрасная dina_mag ! Вы внесли ту самую поправку, до которой не дошли умом ни я, ни мои оппоненты предыдущих двух постов. Вы написали, что, если собрать вместе все тексты Тургенева, Чехова, Бунина, то получится усадебный текст. Вы тысячу раз правы! Только из этой правоты получается вот что.
Мы не можем говорить о провинциальном тексте русской литературы в его географической привязке (орловский, курский. тульский), но можем говорить о таком тексте в социально-политическом смысле.  В русской литературе существуют:

1. Столичный текст. Это про место жительства человека власти и про то, что там происходит.
2. Усадебный текст. Он же дачный текст. Это про его отдых или про его почетную пенсию.
3. Деревенский текст. Это про его слуг-мужиков, которые, как известно, для русского чвловека иностранцы.
4. Крымско-кавказский текст. Его можно назвать военно-курортным. Тут самые страстные романы и самые страшные бои.
5. Производственный текст. Это про место работы человека власти.

Героем всех названных пространств является представитель класса власть имущих, либо служащий порядку как верный пес, либо оппозиционный и порядку, и самому себе. В деревенском тексте -слуга этого представителя, всегда склонный к бунту. Характерно отсутствие текста, где говорилось бы о жизни свободных людей. Например, казацкий текст не сформировался, как, например, и ИТР-овский текст.