July 9th, 2009

Смерть как залог жизни

Смотрю "Подстрочник", рассказ Лилианны Лунгиной о своей жизни на фоне прошлого века.
Отчетливо понимаю два момента.
Ей не повезло, потому что ее романтичная и непрактичная мать увезла ее из Европы в сталинскую Россию. Если бы этого не случилось, они, конечно, переехали бы из Франции в Штаты к дяде Людвигу, и дальше жизнь сложилась бы благополучно.
Ей сказочно повезло, потому что ее отец, большевик-наркомпросовец, умер в 38-м в своей постели, а не в застенках НКВД. По сути дела, она должна была пожизненно благодарить своего отца за своевременную смерть. Иначе - арест, каторга, неизбежное озлобление и вряд ли долгая жизнь. Не было бы у нее, прошедшей 10-15 лет лагерей и ссылок, такой лучезарной улыбки. И были бы совсем другие воспоминания. Возможно, она бы давала свое интервью все в той же Америке.
Ваш покорный слуга не родился бы и не разговаривал здесь с вами, если бы мой прадед, белый офицер Деомид Васильевич Емельянов, не умер в Ленинграде в самом начале 1934 года. Если бы он дожил до декабря 34-го - всё. Мой отец, родившийся в июне 35-го, скорее всего, не выжил бы. Прабабку, деда и бабушку арестовали бы без разговоров и причислили к кировскому потоку каторжников. А то и расстреляли бы, припомнив прадедовы похождения в 1918-20 годах. Бабушка рассказывала, что с начала 35-го в их квартире бесконечно хлопали двери, в соседние коммуналки звонили дворники, отъезжали черные машины. Вдова прадеда Вера Андреевна всплескивала руками после таких звуков и говорила: "Слава богу, что Дёмы нет!".
Оказывается, что вовремя умереть для сохранения рода не менее важно, чем вовремя родиться для лучшей самореализации. По крайней мере, российская история может провоцировать на такие выводы.