May 16th, 2009

Спиритический сеанс моей прабабушки

Моя прабабушка Вера Андреевна Емельянова (1883-1956) славилась крепкими нервами.... Однажды она шла вешать белье на чердак, открыла дверь, и ей в полной темноте упал на голову подставленный к двери скелет. Разумеется, это подстроили соседские мальчишки. Она только отодвинула его рукой и сказала: "Шалуны". И не выказала при этом ни одной эмоции.
Плачущей ее видели только однажды. В конце 40-х годов в ее комнате знакомая медиумша проводила спиритический сеанс. Вызвали, разумеется, Пушкина (кого ж еще?). Задали вопрос: "Кончится ли Советская власть?" Пушкин сказал: "Кончится". Тогда прабабушка спросила: "А я увижу?" Пушкин ответил: "Нет". "А почему?" - в третий раз спросила прабабушка. "Умрешь" - ответил поэт. И вот тогда невозмутимая и спокойная Вера Андреевна громко всхлипнула и зарыдала... Как же она хотела увидеть конец Советской власти!
Раньше я жалел ее. Теперь думаю: хорошо, что не увидела. Не обрадовалась бы. Потому что с концом Советской власти Россия не вернулась. Пушкин милосерден, как всегда.
А к чему я это говорю?  А, вот... Господа ЖЖ-исты как с цепи сорвались. Одни хотят построить заново Российскую империю, другие - вернуть Советский Союз, третьи - вернуть Русь к вере дохристианских предков, четвертые - вернуть либеральное государство 90-х... Но без всякого Пушкина можно понять, что все мы, попавшие в болтанку исторического междуэрья, обречены не увидеть то масло, которое сбиваем своими судорожными движениями в разные стороны. Мы умрем. Никто не досмотрит это кино до конца. И плакать совершенно бесполезно. Мы ушли и никуда не придем. И пророка в этом деле нет. Понятно, что будет что-то новое. Но нам не дано его узнать.
И надо же - в этом осознанье придется доживать свою единственную жизнь до конца. И работать на будущее, которое наступит, но контуров которого совершенно себе не представляешь. Должен ли Платон работать на Римскую империю? Да куда он денется! Ведь по курсу только она. И ей наплевать, что он ее не видит.

А вот студенты читают мало


Поголовье людей падает, мельчает и глупеет. Скоро будем грамотных котов в университет принимать. Картина называется "Любовь к чтению". Тупой и бронзовый только делает вид, что читает. На самом деле он просто держит книжку. А вот маленький пушистый живо интересуется... Да он уже и прочитал, теперь хочет перевернуть страницу. Но тупой бронзовый держит такую же тупую бронзовую книгу, она состоит из одной страницы и дальше не перелистывается. А маленький пушистый хочет дальше... Тебе не сюда, дружок. Буквы уже выучил, теперь иди писать свою. Она будет в мягкой шерстяной обложке, в ней будет много букв и много страниц. Ее можно будет с наслаждением перелистывать, не портя бумагу, потому что в правом верхнем углу предусмотрят три-четыре дырочки для когтей. Учись, кисонька, учись.



Картинка взята из ru_cats_daily 

Промельк Некрасова в моей жизни

Надо же, что вспомнилось! Весной 1989 года Виктор Борисович Кривулин потащил меня на встречу с московскими концептуалистами в Дом журналиста. Я разделся и прошел в фойе. И там немедленно увидел всю компанию - Пригова, Рубинштейна и Некрасова, увлеченно комментирующую мемориальные доски с фамилиями погибших на войне журналистов. Алфавитный порядок, в коем шли эти фамилии, был устроен весьма странно. Сперва шли русские фамилии от А до Я, а после Я было написано: "Агич Абрам Ильич". Пригов немедленно встал на стул, сопроводив это возгласом "Давайте почтим его память вставанием", и уже со стула громко продекламировал: "АгИч Абрам Ильич". Стоявший рядом Некрасов спокойно сказал, как бы примеряясь к получившемуся и глядя чуть сбоку: "А что, по-моему, неплохое стихотворение". Пригов слез со стула и все трое направились в зал вместе со зрителями. Потом читались какие-то стихи, но я этого не помню.
Вот и всё. Больше я никогда не видел Некрасова.