January 31st, 2009

30 января. Николай Глазков



Ему 90. Куда-то в разные места исчезли его товарищи по Литинституту 30-х: Кульчицкий и Коган навсегда прописались в военной поэзии, Луконин и Наровчатов сгинули в берлиозовское небытие партлитноменклатуры, Самойлов прописался в музыке Никитина, Слуцкий - несмотря ни на что - остался философствовать на периферии литературы. И только Глазков не был (его эпоха не знала его), не есть, а вечно будет. Глазков - перспектива, дорога, стрела времени. Его прописка в будущем. Он не для печати, а для мгновенного запоминания и растворения стиха в жилах. Он для удивления жизнью, для раскрепощения мысли. Его изреченная мысль менее всего может быть связана с утайкой, и совершенно не лжет.
С Глазковым по жизни. Где-то с 18 лет. Помогает и в науке, и в преподавании, и вообще в проживании времени. Глазков родился от Хлебникова. Дожить до 60 при таком происхождении - или подвиг, или воля Божья. Стихи буду цитировать по памяти, потому что очень редко я перечитывал Глазкова. После первого же чтения стихи входили в кровь. Академического собрания с последней авторской волей до сих пор нет. Поэтому уж как запомнилось - так и запишется.

Вне времени и протяжения
Легла души моей Сахара
От беззастенчивости гения
До гениальности нахала.

Мне нужен век. Он не настал еще,
В который я войду героем;
Но перед временем состаришься,
Как и Тифлис перед Курою.

Я мир люблю. Но я плюю на мир
Со всеми буднями и снами.
Мой юный образ вечно юными
Пускай возносится, как знамя.

Знамена, впрочем, тоже старятся -
И остаются небылицы.
Но человек, как я,- останется:
Он молодец - и не боится.
1939

Гитлер убьет самого себя,
Явятся дни ины.
Будет девятое сентября
Последней датой войны.

Может, он вовсе того и не хочет,
Может, он вовсе к тому не готов -
Но, знаете, кончит, обязательно кончит
Самоубийством Гитлер Адольф.
Октябрь 1941

Существуют четыре пути.
Первый путь - что-нибудь обойти.

Путь второй - отрицание, ибо
Признается негодным что-либо.

Третий путь - на второй не похож он,
В нем предмет признается хорошим.

И четвертый есть путь - настоящий,
Над пространством путей надстоящий:

В нем предмет помещается в мире.
Всех путей существует четыре.
1942 

Лез всю жизнь в богатыри да в гении,
Оказалось после - это зря.
Я без бочки Диогена диогеннее -
Сам себя нашел без фонаря.
Знаю, души всех людей в ушибах,
Не хватает хлеба и вина,
Пастернак отрекся от ошибок -
Вот какие нынче времена.
Знаю я, что ничего нет должного.
Что стихи? В стихах одни слова.
Мне бы кисть великого художника,
Карточки тогда бы рисовал.
Продовольственные или хлебные,
P-4 или литер Б.
Мысли изумительно нелепые
Так и лезут в голову теперь.
Я на мир взираю из-под столика:
Век двадцатый - век необычайный, -
Чем столетье интересней для историка,
Тем для современника печальней.
Я мудрец и всяческое дело чту,
А стихи мои годны для пира.
Если ты мне друг - достань мне девочку,
Но такую, чтоб меня любила.
Конец 1940-х

Славен, кто выламывает двери
И сквозь них врывается в миры,
Кто силен, умен и откровенен,
Любит труд, искусство и пиры.
А не тот, кто жизнь ведет монаха,
У кого одна и та же лень...
Тяжела ты, шапка Мономаха!
Без тебя, однако, тяжелей.
У меня костер нетленной веры
И на нем сгорают все грехи.
Я - поэт ненаступившей эры -
Лучше всех пишу свои стихи.
1940-е гг.

1612--1812--2012?

Поляками Москва была оставлена,
И двести лет должно было пройти,
Чтоб армия бежала Бонапартина
По самому обратному пути!
Есть в этих цифрах что-то предсказамое,
А потому имею я в виду,
Что, может быть, случится то же самое
В 2012 году!
1939

Я к цели не пришел еще,
И к ней идти века.
Дорога - это хорошо!
Дорога - далека.

Заговорили об уже,
А он уполз
Уже.

То, что описательно,
То необязательно.

ПОЧЕМУ ЛЮДИ УМИРАЮТ?
 

Люди умирают почему?

Не влечет их никакая тьма.

Люди умирают потому,

Что приходит каждый год зима.

 

Ну, а там, где стужи не бывает,

Смерти все равно не превозмочь.

Почему же люди умирают?

Потому что наступает ночь!
1960