January 17th, 2009

Как вас теперь называть?

Этот пост рожден усталым криком несчастного веб-мастера нашего месопотамского сайта http://dmitriylopatkin.livejournal.com/21783.html. Да, унификация всех возможных чтений месопотамского имени - дело нешуточное. Мой приятель как-то остроумно заметил, что за последние сто лет шумерский язык развивался очень интенсивно, быстрее, чем за прижизненную тысячу оных.
В самом деле, ассириология несколько раз переживала смены имен, потому что уточнялись чтения. Но дело не только в этом. Иногда библейское чтение имени смешивалось с подлинным вавилонским или ассирийским, и тогда получались монстры. Ашшшурбанапал и Ашшурбанипал еще можно пережить. Но бывают Сеннахерим, Синнахериб и Синаххериб, Асархаддон, Асархадон, Ашшураххеиддина и Ассаргадон, Набукудурриуццур, Навуходоносор и Набукодросор, Тукультипалеашшур и Тиглатпаласар. Обобщая: разницу в чтении дают уточнение клинописного текста, библейское чтение и смесь того и другого. Унифицировать нельзя. Поэтому сперва ставится в комментарии или в указателе наиболее распространенное чтение, а в скобках после него - все остальные.
Но я, собственно, не об этом. А вот я о чем. Некоторые имена мы до сих пор не можем прочесть правильно. Так, например, имя одного из правителей Лагаша в начале прошлого века читали Урукагина, со второй половины века стали читать Уруинимгина, в начале 90-х прочли Ирикагина, а теперь опять вернулись к старому, столетней давности чтению, но ставят большие буквы: УруКАгина. Большие, потому что так и не накопилось аргументов в пользу чтения КА как inim. Да, так мы и не знаем, как же его звали...
И вот еще что. Эпоха, в которую текст впервые прочитан, сразу берет древнее имя на вооружение. Как экзотика, как сладкая конфетка, имя попадает в литературу. До 1909 года имя Гильгамеша читали неправильно - Издубар. И что вы думаете? В романе Болеслава Пруса "Фараон" фигурирует халдейский жрец именно с таким именем, невозможным и неправильным для древней Месопотамии. Точно так же имя второго героя аккадского эпоса - Энкиду- читали Эабани. И надо бы забыть эту ошибку первых дешифровщиков, да Ахматова не позволяет: "И Троя не пала, и жив Эабани, и все потонуло в душистом тумане..." Если героя прозаического произведения - ради смеха - можно переименовать в Гильгамеша, то героя стихотворного произведения запрещает переименовывать рифма... Ха-ха, "И Троя не пала, и жив ЭнкидУ, и все потонуло в кошмарном бреду". Брюсовского Ассаргадона тоже Асархаддоном не покличешь - меняется что-то в фонике стиха, и меняется к худшему. Ассаргадон - сочетание сурового "сс" и твердого "г". Асархаддон - звучит мягко, тихо, даже двойное "д" не помогает. И вместе со звучанием имени уходит идея сонета.
А напоследок еще одна загвоздка. Современные ассирийцы называют своих детей и правителей ХаммураБи. А ведь это старое чтение, еще до того, как узнали, что клинописный знак BI имеет чтение pi2. Что же теперь - переименовывать детей? Не получится, сколько поколений уже в земле лежат с таким именем. К тому же для англоязычной культуры Hammurabi и Hammurapi - неверное и верное чтения - абсолютно равноправны.
Так о чем же я, наконец? О том, что неверное чтение древнего имени мгновенно схватывается и присваивается дешифрующей эпохой и становится таким же артефактом культуры, как и верное древнее чтение, узнаваемое после. Значит, неверное столь же ценно, как и правильное. По чтению можно датировать научный текст! За каждым вариантом чтения - определенный набор идей и гипотез. Каждое чтение - граница применимости первоустановленных законов. Законченная форма культуры. След ископаемого в каменном угле.
Сумир - эпоха Никольского.
Шумер, шумерийцы, шумерийский - от Шилейко до Струве включительно.
Шумер, шумеры, шумерский - от Дьяконова до наших дней.
Издубар - издание Хаупта (1881).
Гильгамиш - издание Томпсона (1930).
Гильгамеш - с 1940-х годов.
Вот почему нужно с любовью собирать старые чтения и не стараться во что бы то ни стало заменять их. 
 

Чижевский о шумерском боге

Чижевского читаю очень давно, прочел почти все, то есть, все, что не формулы. И вдруг в мемуарах о Циолковском натыкаюсь на чудесные стихи о шумерском боге Эа. Как верно понят персонаж! Энки-Эа - царь водной бездны, Абзу - господствует над водами не только потому, что хранит их, но и потому, что в любой момент может их остановить. Именно это и делал в шумерской мифологии Эа - останавливал смерть, которую несли человечеству воды потопа. Его решение оставить в живых семью праведника и было этим владычеством над водами. У Чижевского свободолюбивый источник отделяется от царства темноты и стремится к морю, на солнечный свет. Но наступает конец времен, и хаос водного царства остановлен богом бездны. Что должно произойти после этого, ради чего остановлены воды - непонятно, и Чижевский не дает на эту тему никаких комментариев. Но стихотворение по духу очень месопотамское. Есть несколько заговоров, описывающих в зачине источники водной бездны. Но источники в них наделены святостью, как и сама бездна. Никакой солнечной антитезы в подлинниках нет. Она, несомненно, берется из солнцепоклонничества самого Чижевского.


ЭА

 

В глубоком царстве темноты,

Заполонив земные своды,

Провалы, пропасти, пласты,

Глухие почивают воды.

 

Там – беспредельные моря

И необъятные озера

Заключены во мрак, творя

Деянья, скрытые от взора.

 

Со всех сторон земля их жмет,

Их давит груз неисчисленный,

Но вот сквозь щель струя несет

Поток воды освобожденный.

 

Когда же вырвется на свет

Холодный, блещущий источник,

Как он ликует, как согрет:

Под Солнцем бытие непрочно!

 

Но в единении с другим,

В великом яростном напоре

Он скалы рвет, неукротим,

И землю роет в жажде моря.

 

И в летний зной, и подо льдом

Он к морю-хаосу стремится –

Как люб ему родимый дом –

Влеченье в бездны погрузиться!

 

И на поверхности Земли,

По зыби быстрого потока

Смеются беглые струи,

Дразня победой волю рока.

 

Но в некий вычисленный срок,

Когда уйдут в забвенье годы,

Приходит шумерийский бог

И останавливает воды.

1920-е гг.

 

На берегу Вселенной. Годы дружбы с Циолковским. Воспоминания. М; 1995. С. 403.

Привет с первого курса

Разбирал старые первокурсные тетради, обнаружил много стихов в конспектах по арабскому и по языкознанию. Именно эти две дисциплины почему-то вдохновляли тогда более других. Сохранился даже магистрал уничтоженного впоследствии венка сонетов. Он назывался "Энума элиш" и был на полном серьезе посвящен сотворению мира http://banshur69-stihi.livejournal.com/10910.html. И вот еще одно. http://banshur69-stihi.livejournal.com/10503.html