January 5th, 2009

Стиляги

Посмотрел. Фильм хорошо сделан. Но многое не понравилось. От частностей перейду к общему.

1. Сильно режет слух анахроничная музыка. Цой, Бутусов, Чистяков в 50-е годы - это за гранью фола. Почему было не дать лучшие рок-н-ролльные образцы именно той эпохи? Песня о наркотиках никак не вяжется с послевоенной коммуналкой, да и "Связанные одной цепью" на комсомольском собрании - чистый китч.
2. В конце 50-х со стилягами пытались бороться, но скоро все движение сошло на нет. Объект борьбы исчез, причем в считанные годы. Гораздо серьезнее боролись с хиппи в 70-е. Стиляг никто не запихивал в психушки, не избивал резиновыми дубинками. Так что если хотелось поставить фильм о свободных людях - ставили бы про хиппи. Это гораздо больнее и огнеопаснее. Нет, гламур диктует репертуар, поэтому сделали фильм про внешнее, про время, когда прически были другие, музыка другая, а мысли все те же.
3. Стиляги были во все эпохи. Когда-то они назывались денди и косили под чайльд-гарольдов, стилягой был Евгений Онегин. Печорин тоже стиляга. Это короткий подростковый период, когда хочется выделиться, чтобы понравиться. В следующий раз стиляги вспоминают про свои увлечения только в период взросления своих детей. Не о чем тут говорить. Какова идеология стиляги? Ее нет. Все определяют моды, вкусы и нестойкие привязанности. Что из этого рождается? Чаще всего ничего. Реже - инакочувствие превращается в инакомыслие. Таков Чаадаев, начинавший стилягой-денди, а закончивший западником и поклонником католицизма. Но для инакомыслия недостаточно поверхностного взгляда на чужое. Нужно повариться в чужом, много чужого прочесть и осмыслить.
4. Теперь перейдем к сюжету фильма. Правильный советский юноша с лицом молодого Солженицына (а в фильме сказано, что с прекрасным лицом сотрудника НКВД) влюбляется в стиляжную принцессу и мучительно, натужно пытается освоить эстетику стиляг: учится танцевать, играть на саксофоне, тусоваться и проч. Его давно любит такая же правильная девушка Катя, ненавидящая стиляг. Но он предпочитает принцессу, и когда возлюбленная объявляет ему, что беременна от другого, соглашается стать отцом ребенка. Ребенок оказывается афроамериканцем, ему дают имя Джон. Девушка Катя на собрании исключает бывшего правильного юношу, а ныне предателя, из рядов комсомола. Юноша и принцесса счастливо живут и воспитывают американского ребенка. Но тут приезжает бывший стиляга Фредди, которого родители услали в Штаты, и объявляет, что никаких стиляг в Америке нет, и что за их вид и прическу их давно уже сдали бы в штатовскую психушку. На что бывший комсомолец-предатель-стиляга отвечает: "Но мы-то есть!" Фильм заканчивается трогательным шествием стиляги и принцессы через восторженную толпу своих потомков - панков, хиппи и т.д.
5. Правильный советский юноша по имени Мэлс (Маркс-Энгельс-Ленин-Сталин) действительно предает свою жизнь. Человеку с плохо гнущимся позвоночником, натужно танцующему, из чувства долга играющему на саксофоне, понимающему любую моду как идеологическую систему, не нужно искать расположения в кругу людей, чужих ему не по взглядам, а по психофизике. Суть в том, что стиляги абсолютно ничего не исповедовали - они просто так жили, им было так комфортно, радостно, прикольно (подберите любое слово в контексте драйва). А Мэлс пошел в стиляги за внутренней перековкой и уже через несколько дней читал девушке Кате мораль насчет того, что люди должны (именно ДОЛЖНЫ во что бы то ни стало) быть непохожими, разными. Он идеолог, моралист, проповедник новой веры, т.е. кто угодно, но только не стиляга. И за его поступком как минимум две поломанных жизни.
6. Мэлс был самой судьбой предназначен для Кати. Оба идейные комсомольцы, он спортсмен, добивающийся высоких результатов, она руководитель комсомольской ячейки института. Оба негнущиеся, правильные. У него прекрасные руки, он мастер. Женился бы, окончил бы институт, работал инженером на заводе или в мастерской. Она шла бы по партийной линии вперед и вперед. Глядишь - и получилось бы что-нибудь.
7. Вместо этого он сходится с человеком из чуждого, но заманчивого мира, усыновляет чужого ребенка, лишается карьеры и общественного статуса и непонятно, что же будет с ним дальше. Что объединяет его с принцессой стиляг (которую словно в насмешку кличут Пользой)? Ничего, кроме юношеской влюбленности. Они разные и телом, и душой, и духом. Куда ему теперь дорога? А вот теперь ему - волей-неволей - придется быть самым настоящим антисоветчиком. Возможно, даже уехать. Потому что в родной для него круг кузнецов социализма дороги больше нет, а идейная подготовка такова, что надо же что-нибудь проповедовать. Идеология стиляг для этого не годится, потому что ее нет. А вот другая идеология с радостью примет его в свои объятия. Или в священники, или на радио "Свобода". Или в писатели-диссиденты. Я не случайно упомянул молодого Солженицына. Дурное советское общество само отторгло своего идейного руководителя, плоть от плоти Советской власти, болевшего всеми ее проблемами. Что-нибудь подобное произойдет и с Мэлсом, из имени которого исчезла буква с (Сталин).
8. Можно, конечно, сказать: Мэлс прыгнул выше головы, он выдавил из себя раба, он стал другим человеком. В том и штука, что не стал. Стал ли Солженицын, живя на Западе, другим человеком? Нет. По своему мироощущению и эрудиции (не говоря уж о незнании языков) он так и остался на уровне шестидесятнических запросов, добавив в свой идеологический арсенал только православие в изводе Зарубежной Церкви. Так почему же Мэлс, изменив прическу и взяв в руки саксофон, должен стать носителем иного менталитета? В том-то и дело, что это невозможно. "И города из нас не получилось, и навсегда утрачено село", как сказал по этому поводу поэт-деревенщик. Вот в чем трагедия. 
9. Отсюда вывод, совершенно естественный и безжалостный для фильма. Пафос финала очевидно лжив. Стиляги не стали свободными людьми. Одни быстро забудут про свой образ жизни, обзаведясь детьми и сделав карьеру в Союзе. Другие променяют мнимую свободу стиляжества на истинное знание о Западе (как Фредди, ставший дипломатом). Третьи - как Мэлс - вынуждены будут встать в оппозицию к обществу, а впоследствии уедут или сопьются. Ничего радостного. Мы-то знаем теперь, что радио Свобода и книги Солженицына не научили Россию ничему.

"Стиляги" и "Любовь"

Только сейчас заметил, что Тодоровский повторяет тему 1992 года: юноша из простых влюбляется в девушку не своего мира. Там она была еврейкой накануне отъезда в Израиль. Юношу играл Евгений Миронов, у него было лицо молодого Солженицына, а несколько лет назад он и вправду его сыграл в фильме по роману "В круге первом". Надо же, как буквально овеществилась моя ассоциация. То есть, простой влюбился в непростую и восхотел быть непростым, не имея на это никаких шансов и по природе, и по происхождению. Интересно, чем объясняется такое навязчивое повторение старого сюжета в новую эпоху? Что-то личное не дает автору покоя?