November 16th, 2008

Фоменко-шоу

Ну вот и сбылось. Вчера небезызвестный академик Фоменко пожаловал на телевидение в программу ТВЦ "Временно доступен". Программа, разумеется, шла в записи, поэтому ее название воспринималось как издевательство над зрителем, уже подвинувшимся поближе к телефону, чтобы задать светиле не слишком удобные вопросы. Впрочем, оказалось, что с ролью критиков вполне справились и ведущие. Только это ни к чему не привело. Ниспровергатель истории в ответ на колкости даже усом не повел (тем более, что уса он и не имеет).
Вначале физиогномика. Ну, портретов Фоменко мы и раньше видели великое множество. Моложавая внешность, красивые костюмы и галстуки. Но телевидение позволило посмотреть на мимику Фоменко и услышать его голос. Так вот, мимики и жеста не было совсем, кроме легкого подрагивания головы, взгляд внимательный и чуть игривый. Ничего особенного. А голос - голос контрастировал со всем обликом. Я не представлял себе, что у красиво одетого интеллектуала, живущего в Москве, может быть южнорусский говор с выпирающим "г", неправильные ударения в словах (прямо как у Горбачева), резкая, отрывистая манера речи, как у командира среднего звена. Я понял, что он "оттуда", т.е. классово близкий всем гэкавшим коммунистическим начальникам (родился под Донецком). НО (и это важное НО): речь Фоменко была абсолютно гладкой, без "э...", "мэ" и "тыскызы". Это речь много преподающего человека, привыкшего читать лекцию, что называется, с колес и в любое время суток. Мышление очень четкое, привыкшее к парадоксам, и неудобным вопросом его не собьешь.
Сперва Фоменко ответил на блиц-вопросы. Интересна сама формулировка его ответов. "Является ли Дмитрий Донской ханом Тохтамышем?" - "ПО-ВИДИМОМУ, ДА". Очень спокойный ответ, без тени напряжения на лицевых мускулах, без интонационного акцентирования на каком-либо слове. Потом его спросили, как он пришел к своим выводам. Он выдал поразительную версию: оказывается, одно и то же событие передавалось хронистами разных стран в искаженной форме, поэтому одного и того же человека в разных местах принимали за множество разных людей и определяли в разные эпохи истории.
Интервьюеры узнали, что Фоменко не имеет машины и дачи, что в его группе работают только математики и нет ни одного гуманитария, что в его группе работает его жена... Он фанатик? Он псих? Он коммерсант? Три раза "нет". Но в речи Фоменко была любопытная проговорка: он сказал, что его идеи - это большое научное... "событие". Ему явно хотелось сказать "открытие", но что-то удержало. Значит, он искренне верит в свою звезду, но говорит себе, что надо быть скромнее.
Из всех острот ведущих больше всего запомнилась одна: "Если какой-нибудь подшипник от Жигулей похож на подшипник от Мерседеса - значит ли это, что Жигули и Мерседес одна и та же машина?" Впрочем, академика это не задело. В наше время почти все люди как-то слишком уверены в себе. Никто не покраснеет, не устыдится, да просто - не извинится ни за что. А уж человек, который думает, что совершил открытие... Что ему эти мелкие уколы?

Фоменко - очень интересное, я бы сказал, комплексное явление, в котором различаются более-менее отчетливо четыре аспекта:

1. У Фоменко ТОПОЛОГИЧЕСКОЕ мышление, которое в применении к истории становится ПАТОЛОГИЧЕСКИМ. Как в топологии каждая фигура при определенных условиях может перейти в любую другую фигуру, так и в истории, написанной топологом, каждый персонаж может быть любым другим. Нужно только вычислить условия, при которых это возможно.
2. Социальное сознание Фоменко представляет собой смесь казацко-патриотического консерватизма, научного атеизма и интеллигентского недоверия к официальной истории. Он и в самом деле Фома Неверующий, и неверие его касается трех священных коров: древности общечеловеческой истории в сравнении с историей казачества (ему обидно за земляков), истинности написанного средневековыми монахами (они врали в угоду своей идеологии) и истинности написанного при Романовых (которые укрепляли свою власть за счет искажения прошлого).
3. Поскольку все было не так, то знать содержание истории не нужно. История ограничивается для Фоменко набором дат и цифр. Во всех гуманитарных областях он полный профан, но и это не главное. Главное в том, что за историей Фоменко не видит живых людей или хотя бы одного живого человека. Его казацкая империя - такая же цифра и фикция, как и все остальное.
4. Фоменко не просто фантазер - он математический фантазер. Его картины, оказывается, служат иллюстрациями теорем. Если бы у него так много времени не отнимала возня с датами - нет сомнения, что через какое-то время Фоменко попытался бы подчинить математическим расчетам и само искусство.

Каковы ближайшие аналогии Фоменко? Хлебников и Леонардо да Винчи. Леонардо был в гуманитарной области весьма темный человек, он отказывался читать Гермеса и Платона и считал, что основным источником знания является личный опыт наблюдателя. Но если у Леонардо математика помогала искусству, то у Фоменко искусство служит лучшему, наглядному выражению математики. Что касается Хлебникова, то вспомните его "Доски Судьбы", в которых Мухаммад считается Хаммурапи, переродившимся через такой-то срок согласно закону повторяемости событий. Но Хлебников отличается от Фоменко тем, что перерождение Хаммурапи в Мухаммада было для него метафорой, за которой он понимал совсем другое: два разных, весьма удаленных в истории человека являются звеньями на разных концах цепи и выполняют в региональной истории одинаковую функцию. Так вот, Фоменко идет дальше Хлебникова и утверждает, что это один и тот же человек. Шаг мысли, отделяющий математика от поэта.

http://www.tvc.ru/bcastArticleNext.aspx?vid=12e68567-f8cf-4833-9edc-effaa635c6cb