September 4th, 2008

Памяти двух замечательных людей. Парсифаль и Кундри

213240

В одном из лучших московских домов, у одного из лучших людей на свете жили-были два человека. Они любили носить одежды солнечного цвета, радовались жизни и лечили хозяев. Он был предназначен для дома самой судьбой, она случайно прибилась к дому. Он аристократ, она - мещаночка. Он большой и величественный, она - маленькая и смиренная, словно созданная для опеки. Он не мог иметь детей, у нее их было множество. Она возвышенно любила его, он любил ее и ее детей. Он любил спать на самом пике хозяйского дома - на коробке из-под компьютера, поставленной на самый высокий шкаф. Она любила место пониже, в коробке на полу. Он ел только сырое мясо, она не была столь капризна и была согласна на любой из сухих кормов. Он был молчалив и полон достоинства, она - не в меру разговорчива, иногда даже сварлива. Он постоянно приходил к гостям узнать, как дела. Она была полна своих женских забот. Они жили душа в душу, никогда не ссорились и летом выезжали на дачу.
Этим августом его разорвали три бойцовские собаки. Через несколько дней она последовала за ним, отравившись отравленной мышью.
Его звали Парсифаль, ее - Кундри. И в самом деле, как бы их еще можно было звать? Если есть на свете кошачий рай, мы там не встретимся. Если есть переселение душ - не узнаем друг друга.

Странички из дневника. Два звонка Гаспарову

150
 18.04.2005

"13 апреля исполнилось 70 лет М.Л.Гаспарову. Я никогда его не видел, но два раза говорил с ним по телефону. В первый раз это было 31 января 1992 года (такие даты не забываются). Я звонил от Саши Немировского после удачного визита в Институт мировой литературы. Тогда меня захотели взять в аспирантуру два человека (Гринцер и Рифтин), которые заодно порекомендовали меня и третьему – Гаспарову. Его в тот день в институте не было, и пришлось вечером звонить домой. Он спросил, какая у меня тема, и когда узнал, что по шумерской мифологии, сказал буквально следующее (сильно заикаясь): “У нас по мифологии лучшим специалистом был Алексей Федорович Лосев, но его уже нет… Хорошо, это интересно, приезжайте осенью поступать. Но имейте в виду, что у меня плохая память и Вашу фамилию я не запомню. Поэтому, когда будете звонить в следующий раз, скажите только одно слово: “Шумер”. Я пойму, что это Вы”.
  Второй раз я позвонил 2 апреля 2005 г. в час дня. Трубку сняла его супруга, которая спросила, по какому вопросу и кто звонит. Я сказал, что по вопросу метрики одного из переводов Шилейко, а также по вопросу истории этой метрики в других русских стихах. Супруга слабым голосом ответила, что у нее сломана нога, а Михаил Леонович в другой комнате, пойти к нему она не может, и нужно будет час ждать, пока он выйдет из своей комнаты и пройдет мимо ее комнаты. Только тогда она сможет сказать ему, что звонил такой-то и по такому-то вопросу. А будет это не раньше, чем через час. Поэтому следует перезвонить в два часа дня. Я так и сделал. Трубку снял сам Михаил Леонович, я представился и напомнил наш разговор 13-летней давности. Он монотонно пропел своим механическим голосом (пение избавляет его от заикания): “Благодарю Вас за то, что Вы объявились через тринадцать лет”. Я коротко сообщил о своих книгах и о том, что собираюсь защищать докторскую по шумерским весенним праздникам. Он почему-то сказал: “Не сомневаюсь, что защитите”. Дальше я перешел к делу – к метрике шилейковского перевода “Скорбь, как воды речные…” Михаил Леонович попросил, чтобы я прочел две первых строфы. Я начал читать, но услышал: “В два-а ра-а-за медленнее!” Прочел медленнее. Затем он попросил прочесть подряд первые полустишия каждого стиха. Я так же медленно прочел. Гаспаров вынес вердикт: “4-стопный анапест (он произнес это слово с ударением на последний слог) с цезурой после второй стопы и с околоцезурными наращениями и усечениями”. Он сказал, что припоминает только один аналог такого размера у Виктора Гофмана, и что следует искать это стихотворение в его книге о русских стихах начала века. Дальше я сказал о подготовке тома переводов Шилейко в “Литпамятниках”. Гаспаров требовательным голосом пропел: “Комментируйте как можно больше!” Я поблагодарил его, пожелал здоровья и повесил трубку.
      Не знаю, увижу ли его когда-нибудь, и состоится ли третий звонок?"

Третий звонок не состоялся. Его хоронили в день моей защиты. И я не увидел его.

Deja vu

Смотрел программу "Время". Помощь братской Кубе, подготовка десантников из Мали в Рязани, Даниэль Ортега стал президентом Никарагуа, экономический кризис в США, республиканцы выбирают в президенты очередного ястреба холодной войны...
Э-э-э, вроде было уже... это что, снова середина 80-х? "А приехал я назад, а приехал в Ленинград?"...

Ах, да... Война с Грузией. Единственный знак нового времени. И Даниэль Ортега признал независимость Абхазии. Так прошлое протянуло руку сегодняшнему дню, признав его своим.