August 15th, 2008

Письмо о гуманизме-1

Мы живем в первую эпоху необоснованной жизни. Раньше все имело смысл. В древности жизнь устраивали боги и правители, неизменно заботившиеся о благе народа. Эта забота была декларирована, и каждый имел право спросить с власти причитающуюся ему защиту и достаток. Как-то естественно было иметь семью, увеличивать имущество, занимать высокий пост и гордиться своей удавшейся жизнью. Потом пришел черед религий спасения, которые даровали людям иной смысл. Накапливать грешно, а семью иметь постыдно, сказали они, отдавать - хорошо, жертвовать собой - еще лучше, а подлинное счастье ждет человека только после Страшного суда, который наступит через много-много лет после его смерти. Люди согласились, потому что новый порядок вещей был хорошо обоснован и что-то новое обещал. Секулярное сознание Европы сказало, что Бог не поможет, царь не нужен, бессмертия нет, а спрашивать нужно не с государства, а с себя: что заработаешь - то и получишь. И опять это было разумно и понятно. Каждая из теорий жизни имела свой тип государства, свои хозяйственные отношения и свою систему ценностей. Религиозному обществу лучше всего подходила монархия, светскому - республика, между ними пролегали различные формы государственного образования. Но никогда еще не было такого, чтобы жизнь не была обоснована вообще никак, и даже стремлений к такому обоснованию не возникало. Все прежние определения никуда не годятся. Нельзя говорить, что США являются демократическим государством или Великобритания является монархией, потому что на самом деле США - государство давно уже олигархическое, а Великобритания фактически является демократической парламентской республикой. Чем является нынешняя Россия - еще большая загадка, но мы к этому еще вернемся. От государства перейдем к системе ценностей. Хотелось бы отыскать в современном человеке остатки религиозности, но это трудно. Верит ли кто-нибудь всерьез в приход воплощенного Мессии и в суд над всеми людьми после их смерти? Если да, то очень немногие. Скорее, верят в карму как в безличный принцип воздаяния за содеянное. Спрошу еще откровеннее: верит ли кто-нибудь в то, что человек или его часть будут жить после смерти? Скорее, надеются, чем верят. А верит ли кто-нибудь в Бога или в богов? Скорее, соблюдают традиции. Отцы ведь верили, а они были поумнее нас. Значит, и нам нужно верить. Ну, предположим, Бог - это слишком сложно. А государство? Ему-то веры точно уже нет. Государство превратилось в отряд наемных чиновников, способности которых должны быть заведомо средними, чтобы не привести к культу их личности. Человек по себе знает, к чему приводит такой культ, поэтому он с радостью соглашается на посредственность во власти как на меньшее зло в сравнении с продвинутыми харизматиками. А верят ли в семью как в основу общества? Нужно однозначно сказать: нет. А почему так нужно сказать? Потому, что современные люди верят в свободу, а семья эту свободу ограничивает, религия ограничивает, государство тоже пытается ограничить, пусть и более мягкими, чем прежде, средствами. Но человеку-то нужна свобода, а он знает только то, что она ему нужна. То есть, осознавая свою потребность в свободе, он еще не может осознать, что такое то, чего он хочет. Об этом тоже еще поговорим. Наконец, возникает последний вопрос о ценностях: верит ли человек в человека? Смотря в какого, ответим мы. Религиозный учитель воспринимается как сектант. Гений представляется чудаком, идти за ним не хочется. Преступник рано или поздно ответит перед законом.  Правитель представляет угрозу. Посредственность скучна. Кто же хорош, кого можно представить спасительным якорем современного гуманизма, держащим суденышко человечества на приколе, чтобы его не унесло в океан? На этот вопрос ответить не так уж просто. Но для начала ответим на другой вопрос: как современный человек представляет себе свою жизнь? Он представляет ее чередой мельчайших событий повседневности, которые либо приводят его к материальному и карьерному успеху, либо оставляют за бортом успешной жизни. Главного и второстепенного, более важного и менее важного отныне нет, потому что вся жизнь человека фиксируется техническими приборами, не оставляя ему права на отбор собственных ценностей. Страдание ближнего? Скорее всего, оно результат кармы, сам же человек и виноват в своих несчастьях, поэтому помощь ничего не решит. Забота о душе? Буддисты говорят, что души нет, а материалисты - что душа смертна. Желание бескорыстно помочь? Полноте, а есть ли оно? Не является ли оно скрытым стремлением прославить себя и обрести известность в профессии гуманиста? Любовь? Помилуйте, есть множество встреч и расставаний, людям сперва может быть хорошо друг с другом, а потом менее хорошо, а потом плохо, и они расстаются, чтобы обрести новые встречи с новыми партнерами. Семья? Она может быть приемная, может быть гостевая, может быть дистантная, может быть однополая. Ты просто едешь на машине из города в город, с кем-то встречаешься, где-то работаешь, потом уезжаешь, расстаешься, переезжаешь, меняешь свой дом, адрес, машину, знакомых, страну, убеждения, привычки... И так до могилы, за которой, если сказать откровенно, ничего и нет, кроме таблички с именем и датами, да и то - для других. Достижения? Они хороши, когда оплачены. А платят только за то, что хорошо понятно. И что же понятно? Корысть, амбиции, желание благополучия и стабильной жизни. Вот об этом и нужно писать и снимать.
Вы скажете: но ведь так думают только на Западе. А что же Восток? Он одержим страстями, которые либо поощряет, либо пытается сдержать. Для сдерживания страстей и управления ими существуют дальневосточные натурфилософские учения, для необузданного распространения - ближневосточная религиозная догматика. Верят ли китайцы в лис-оборотней и в духов предков? Нет, они больше уповают на шанхайские небоскребы, глотающие тысячи клерков для извлечения прибылей. Верят ли евреи в Присутствие Божье? Да, но локализуют его в отдельно взятой стране, которая воюет с другим народом, желавшим бы распространить оное Присутствие на весь мир. Восток слишком увлекся Западом, чтобы хранить и развивать самого себя. Секуляризация и политизация Востока произошла уже на наших глазах, и теперь нельзя сказать, что где-то вне Запада возможна иная, несвязанная с остальным миром духовность. Да и само понятие духовности давно уже признано находящимся за гранью рационального определения.
Что же произошло? Человек потерял представление о самом себе. Он перестал определять жизнь, перестал давать имена - и незаметно стал безмолвен изнутри себя. Как же возможно хорошее отношение человека к человеку, если непонятно, к чему относиться, и зачем вообще нужно это хорошее отношение, если противоположное выгоднее? Одним словом, нужно найти новую основу для гуманизма. Если она будет обнаружена - вернутся и вера, и семья, и внятный общественный строй.