banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Categories:

Неучастие в истории

свойственно мне не из принципа, а как-то по судьбе. И о самой истории я чаще всего узнаю из средств массовой информации. В армии конца 80-х я служил с узбеками и уголовниками, выпущенными с малолетки. Узбеков учил Корану и азам арабского языка, узникам рассказывал про древнюю историю. Потом узнал, что некоторые из них были замечены в насилии в отношении к сослуживцам. Узнал и про дедовщину в армии, которой ни разу не испытал: когда мне предложили подшить дедушке подворотничок, я спокойно отказался, а второй раз никто не предлагал. 19 августа 1991 года я ходил устраиваться на подработку в школу учителем восточной мифологии, потом до вечера дописывал трактат о шумерском прототипе "Моцарта и Сальери". 20 августа узнал о случившемся от старой коммунистки, которую события буквально убили, она умерла через три месяца после августа. Утешал ее как мог. В октябре 93-го тяжело писался трактат о шумерских заклинаниях консекрации. Я писал, смотрел в словари, громко работал телевизор с танками. Помню, что происходящее шло фоном. С тех пор так и пошло. О 90-х я узнал только в нулевые, что тогда, оказывается, были бандиты, рэкет и прочее. Надо же, как интересно. (А сейчас бандитов нет? Не знал).
Это только у Гёте (который СЧИТАЛ себя ученым) Фауст во второй половине жизни хочет светских развлечений в виде любовной интрижки, истории и прочего. На самом деле, Фауст бесконечно далек от истории и развлечений. История может отвлечь его или прервать его занятия, как мечом прервали расчеты Архимеда. Но она не может заставить его участвовать в себе, поскольку он проживает какое-то другое время, а на протекание внешних событий смотрит как созерцатель.
Фаусту присуща брезгливость. Он не будет одобрять действий артиста, избившего женщину, хотя бы это была и хитро устроенная провокация. Он не желает принимать сторону одной из дерущихся на экране толп. Он не считает себя вправе говорить, кому следует жить, а кто должен убраться или умереть. Он вообще не может принять на себя функцию витии, судьи, политика, публициста. Даже роль зеваки из толпы ему не пристала.
Фауст сочувствует всем, потому что такой же человек, и всегда знал себя таким же. Фауст хочет понять и объяснить, потому что не такой же человек, и всегда знал это. Фауст не может отвернуться, потому что познает явления жизни. Но он не будет участвовать, поскольку эксперимент должен быть чистым.
В общем, сочувствия всем, мира и понимания друг друга. Хотя бы на те три коротких дня, что я буду вне России.
Tags: Исповедное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments