banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

12 мая. Вспомнился Рыжов...

Вчера весь день не выходил из головы, из сердца, из памяти Николай Иванович Рыжов.



Это был один из величайших актеров Малого театра, хранитель его культуры и его традиций. А для меня просто Николай Иваныч, потому что я видел его на сцене, видел много, но никогда не воспринимал его как великого, а просто любил его за всё - за его доброту, которой он весь светился, за его мягкость, за его округлую старомосковскую речь, за его неповторимый, чуть шепелявый голос, тоже какой-то мягкий и добрый. Впервые увидел его в роли боцмана в "Оптимистической трагедии", мне было восемь лет, и подумал: "Просто душа, а не человек". Потом смотрел телеспектакли 50-х годов: "Волки и овцы", "Правда хорошо, а счастье - лучше", "Горе от ума". Всюду он был хорош - и в ролях циников, и в образах незадачливых авантюристов, но лучше всего ему удавались обломовские характеры - Лыняев и Горич. А в 1984-м он показал удивительного Симеонова-Пищика в "Вишневом саде". Как сейчас, помню этот спектакль. Поставил его Игорь Ильинский, он же играл Фирса, но был совершенно слепой, видел только свет, и когда выходил на сцену, то впереди ставили что-нибудь светящее, чтобы он знал, в какую сторону идти. Играл он уже тяжело, поэтому из всего образа запомнился только его неповторимый голос. Было видно, что и впрямь этому Фирсу осталось недолго жить... А Рыжов в свои 84 фонтанировал, как мальчишка (притом он был на год старше Ильинского). Он играл назойливого добряка, который приходит, путая карты героев, совершенно неуместно и по пустякам. У Чехова все хотят, чтобы он никогда больше не появлялся на пороге усадьбы. Но сама личность Рыжова была такого плана, что не хотелось, чтобы его герой вообще уходил. Он был уютный, вкусный, говорил с интонацией старорусского помещика, который живет в эпоху Чехова интересами героев Гончарова и Островского. Какая у него была речь! Ожидаемо было, что такой человек должен жить непременно где-нибудь в старом особняке на Арбате, пить чай из самовара и смотреть из окна на цветущий сад. Тогда я подумал именно так. И каково же было мое удивление, когда на следующий год Владимир Яковлевич Лакшин снял на телевидении передачу о Николае Ивановиче, приведя нас именно на Арбат, усадив за самовар и показав цветущий сад за окном. Я удивился, как это совпало с моим представлением о Рыжове. Пейзаж и характер совпали полностью. Из этой передачи, кстати сказать, я узнал, что Николай Иванович написал книгу о своей маме, великой Варваре Николаевне Рыжовой. Книга эта, конечно, скоро оказалась в моих руках. Она написана человеком, который знал Ермолову и Остужева, а его мама была знакома и с самим Островским. Все это было тогда, в 85-м. А потом я надолго забыл о Рыжове. Время от времени вспоминались то здесь, то там его герои, потому что доводилось и в жизни видеть таких людей. Но сам Рыжов внезапно вспомнился только вчера и целый день не выходил из памяти. Я подумал, что пропустил его смерть, совершенно не знаю, когда он умер. Заглянул в Википедию. Там стояла дата - 12 мая 1986 года. Я поразился совпадению. Надо же, вспомнился Николай Иванович ровно в день своей смерти.
Он умел быть незаметным, умел подыгрывать партнерам, умел не выделяться. Но запоминался в любых дуэтах и ансамблях сразу и навсегда. За ним стояла старая русская культура, еще домхатовская, домодернистская, которой сейчас днем с огнем не сыщешь. В нем чувствовалось гостеприимство Ростовых в доме на Поварской, он вполне мог быть на балу у Фамусова, он мог играть и со Щепкиным в первые годы Малого театра. Рыжов был той скрепой, той опорой, на которой держалось в России немногое русское со всем своим ростовским и обломовским. И теперь, когда рухнули все эти опоры, трудно даже сказать, что это было такое. Нужно смотреть и слушать. Тогда, может быть, поймем.
И еще. Смотря на Рыжова, я всегда думал, что продолжение "Горя от ума", случись такая история в жизни, было вполне прозаическое. Бабушки посудачили с недельку, а потом благословили Софью на брак с Сашей. Чацкий, конечно, пошел по Министерству иностранных дел, взял жену и поехал с посольством в Европу. Тем дело и кончилось. Не те умы у московских родителей, чтобы обсуждать либеральные идеи, и не тот расчет у Фамусова, чтобы он допустил мезальянс Софьи и Молчалина. Но это так, к слову. Уж больно ясно просвечивала через Рыжова грибоедовская Москва.
Tags: Календарь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments