banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Categories:

Из той же лекции

(Опять для себя. Вспомнил через два дня после лекции)

В шумерской словесности нельзя найти сюжеты, связанные с людьми. Исключение составляют только перебранки между школьниками. В остальных случаях героями являются боги, обожествленные правители, растения, животные, предметы, даже времена года. Но нельзя сказать, что и с этими героями нечто происходит. Их поведение запрограммировано на какое-нибудь одно действие, они не могут вдруг взять и пойти в другую сторону, не могут ошибиться по своему произволу. Нельзя сказать, что у этих героев есть черты характера, потому что они только функции и поступают согласно предопределению. Богиня-женщина более спонтанна, но как раз из-за этой спонтанности постоянно терпит поражение.
Напротив, в вавилонской литературе с самого ее начала сюжеты связаны именно с людьми, причем люди попадают в нестандартные ситуации (Этана, Адапа, Ниппурский бедняк, теодицеи). Человек вавилонской литературы еще связан с богами, но уже не имеет в себе божественной уверенности и прямолинейности, не знает, как правильно себя вести, не понимает, чего от него хотят боги, и потому обречен на потерю заветного идеала (как правило, это бессмертие).
В шумерской словесности очень трудно найти человека и человеческое. Животность и астролатрия - два полюса - не позволяют человеческому вполне проявиться. Человек настроен на подражание первичному. А в вавилонской литературе человек, как Энкиду, уже покинут первичной тварью, родней по телу, и не имеет в себе внутренней стройности. Но покинут он и богами. Вавилонский человек - плохое животное, он знает, что должен веселиться, петь, плясать, но это долженствование его смущает. Не хочется ему веселиться. И даже любовь к женщине он воспринимает только как временное избавление от печалей и страхов, от вечной своей меланхолической подавленности. Вера в звезды его не оставила, но звезды для него - знаки судьбы, а судьба всегда связана со смертью. Следовательно, и в звездных знаках тоже нет ничего утешительного. И вот человек вынужден, выламываясь из первичного, принимать форму самого себя. Это мучительно, человек не хочет, но назад в утробу шумерской космичности уже нельзя.
Но в Вавилоне человек страдает, не причиняя вреда другому. Он еще не научился мстить за свое одиночество, как это потом будут делать ассирийцы.
Tags: Размышления
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments