banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Category:

28 января 2005 г. Умер Алексей Вольдемарович Шилейко




15 июля 2002 г. А.В.Шилейко после бутылки коньяка читает стихотворение И.Сельвинского о тигре. Фото моё (горжусь!)

Пять лет прошло, о Господи, пять лет...
Дружба с этим человеком - одна из самых больших роскошей и наслаждений моей жизни. Мы случайно списались по интернету (я увидел его сайт), он пригласил нас с женой в гости, мы выпили какую-то невероятную дозу коньяка и читали друг другу стихи. Потом Алексей Вольдемарович принес архив своего отца и попросил меня о том, чего всегда хотела его мать - издать книгу переводов без поправок и новых вставок, издать как памятник. Так завязалась наша дружба и одновременно работа. Одновременно мы сделали сайт GALAM-KALAM-MA "Культура Месопотамии". Шилейко унаследовал от отца лингвистическую гениальность, поэтический талант и увлеченность всеми сторонами жизни. Он был прекрасен! Изобретатель первого советского магнитофона, член группы, разрабатывавшей первую советскую ЭВМ, первый звукорежиссер концертов Вертинского (именно Шилейко начал записывать его в конце 40-х на магнитофон собственной конструкции), поэт, переводчик, блестящий лектор, автор 15 монографий по электронике, знаток поэзии 20-х годов. Суровый, неуступчивый, импульсивный, конфликтный человек. Воин, прошедший мальчишкой всю Отечественную. Собеседник и любимец Алексея Толстого (граф ценил его за любовь к поэзии и за гурманство). Обожаемый кавказскими торговцами на московских рынках за умение искусно торговаться и все за ту же поэзию. Подумать только - целых два с половиной года чудесного общения! Он звонил нам каждые два дня, подгоняя меня с новыми материалами для сайта, отслеживая каждый этап моей работы с рукописью отца. Потом мы вместе передавали архив Казимирыча (он так его называл!) в Публичку. Потом я приезжал в Москву, он устраивал роскошные, безумные по составу продуктов и качеству блюд кавказские столы, мы упивались винами и стихами. А потом он стал слабеть и... Об остальном расскажут дневниковые записи тех дней.

Странички из дневника.

24.06.2004 г.

20-го после шести вечера я оказался на станции Яуза по Ярославской железной дороге. Купил черешни, бананов и два апельсина. Шилейко лежит в больнице им. Семашко, в отделении радиоизотопной диагностики на втором этаже. Палата на одного. Когда я вошел, А.В. доедал обед. Смутился, что не может меня угостить. Я положил свои фрукты ему на стол и сел рядом. А.В. что-то начал говорить, но внезапно замолчал, и я понял, что он не может пересилить боль. Потом он встал и быстро ушел куда-то, а через пять минут вернулся и уже мог говорить довольно долго (думаю, что ему сделали укол). А.В. рассказал, что только что прошел курс химиотерапии и сейчас начал облучение. Потом с больничной темы перешел на воспоминания и размышления. У него был какой-то американец, который спрашивал его, почему А.В. не участвовал в диссидентском движении. А.В. ответил так: “Люди делятся на тех, кто доволен своим умом и своим положением, на тех, кто недоволен своим умом и доволен своим положением, и на тех, кто доволен своим умом и недоволен своим положением. Диссиденты относятся к третьей группе, я – ко второй”. Говорил о том, что его внучка-журналистка Ольга Шаповалова собирается записать его воспоминания и сделать книгу. Потом рассказывал о встречах с Высоцким и Алексеем Толстым, о записи блатных песен в исполнении Кохановского (бобину умыкнули во время коллективной пьянки после записи, и больше ее никто не видел и не слышал). Примерно через час А.В. почувствовал, что не может сидеть, лег на постель, прикрыл глаза и тихо сказал: “Я бы очень хотел увидеть книгу своего отца (напечатанной)”. Я пообещал, прибавив, что совсем скоро это сделать невозможно, но я постараюсь. А.В. плох, но будем надеяться на милость Божью, в этом отделении он не в первый раз, до сих пор все процедуры помогали.

С тяжелым сердцем вышел из палаты вместе с А.В. Он проводил меня до выхода из отделения.

06.02.2005 г.

Первого утром приехал к Диме и сразу позвонил на мобильный телефон А.В.Шилейко. Трубку сняла Тамара Ивановна и спокойным голосом сказала, что она сейчас в больнице, а Алексей Вольдемарович умер 28 января и сейчас его должны хоронить на Немецком кладбище в могилу отца. Я вспомнил наш последний телефонный разговор 3 января. А.В. сказал, что у него недавно умер кот и сам он лежит дома после лучевой терапии. Ждал меня в гости. Я позвонил на мобильный сына А.В. Слава ответил, что гроб уже понесли и на похороны я не успеваю, а вот на поминки в 14.30 в кафе МИИТа могу успеть. Успел. В кафе было около 30 человек, в основном сослуживцы А.В. по институту и его родные (сын, дочь и семья дочери). За столом хвалили широкий русский характер А.В. и почему-то заводили антисемитские разговоры. В процессе общения выяснилось, что институтик непростой: преподают в нем сынки-дочки старой профессуры, ничего не понимающие в машинах; зато они имеют звание доцентов при отсутствии ученой степени, а профессорство и докторство могут при желании купить за небольшие деньги. Было мучительно плохо и больно оттого, что главное желание последних лет А.В. так и не сбылось: книгу своего отца он не увидел и не подержал в руках.
...Из МГУ я помчался к Славе Шилейко, где мы вдвоем, при свечах и портретах А.В с котом, отметили девятый день. Две бутылки кагора, кастрюля пельменей и салат из салата с яйцом. Уходил я очень плохой, старался смотреть под ноги, чтоб не так тошнило (о, незабвенный Веничка!). Кое-как (но прямо и не сгибаясь!) дошел до вагона, поставил сумку на лавку, лег на сумку и отключился. Сердобольный пассажир принес мне белье и даже отдал сдачу. Я постелился, лег и отключился до самого Колпино.


Tags: Встречи. Календарь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments