banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Знаменитые люди, которых я помню

Френды наперебой рассказывают друг другу, кого они видели. Я видел многих, но их мало кто знает. А из известных всем...
В раннем детстве часто водили в цирк. Три раза видел Никулина. Очень плохой клоун. Подходит к детям, сидящим на первом ряду. С двумя здоровается за руку, а с третьим за ногу. Я радуюсь, что сижу во втором ряду. Если бы он со мной так поздоровался - ударил бы, ей-богу. Ты клоун, твое место на сцене, нечего с нами заигрывать, показывай, что ты можешь. Именно так я думал, сидя с родителями во втором ряду. А он как клоун не мог ни-че-го. Тупые и пошлые сцены, особенно с бревном. В те же годы я узнал его кинороли, он очень понравился мне как киноактер. И я думал: зачем же он так? Ведь может гораздо больше, а вместо ролей, сценок ребят за ноги хватает.
Олега Попова лучше не вспоминать, одно сплошное ничего.
Зато мне очень нравился Куклачев. И сам, и кошки. Особенно сценка "Кот и повар", когда кошку вытаскивают из кастрюли, она норовит обратно, а потом, когда она остается без своего кастрюльного домика, начинается неистовая кошачья и клоунская акробатика. Это было здорово и как сценка, и как набор трюков!
Был я на 75-летии Карандаша. На редкость обаятельный человек. Мало что мог, но оторваться от него было невозможно. Я сидел на третьем ряду партера с краю, он подошел к краю манежа, стал завязывать шнурок, увидел, что я во все глаза на него смотрю, и грустно так, мягко улыбнулся: что поделаешь, малыш, старость. Я этот взгляд и легкую насмешку клоуна над собой запомнил на всю жизнь. Тогда мне было 8 лет.
Два раза видел Евгения Леонова. В первый раз в шесть лет в пансионате "Восток-6" под Зеленогорском. Он приехал с Рудольфом Фурманом. Сперва показывали ролики фильмов, потом вышел сам Леонов и начал рассказывать какие-то глупости. Особенно много говорил про свой голый зад в "Полосатом рейсе" и про то, как его валяли в перьях в каком-то другом фильме. Потом была сценка из "Обыкновенной истории", где Фурман играл Адуева, а Леонов дядюшку. Это было чудовищно плохо. Фурман вприпрыжку гонялся за Леоновым и шепеляво кричал "дядюффка", Леонов что-то невнятно рычал в ответ. Общее впечатление осталось такое, что он добрый и глупый, а голова у него очень похожа на задницу, которую столько раз показывали в течение вечера. Во второй раз я видел его в "Поминальной молитве" в январе 1993-го. На сцену вышел гений. Я был потрясен. Рядом с Леоновым хорошо играли и все остальные актеры, он задавал высочайшую планку, прежде всего этическую, и провалиться для любого массовочного актера означало бы провалить не только роль, не только спектакль, но и себя как человека. Леонов-Тевье вел за собой как священник. Было видно, что он побывал там, откуда не возвращаются, и теперь хочет донести до нас какое-то послание.
Один раз видел Рихтера в Большом зале филармонии. Феноменальное преображение! Пока стоит на сцене и кланяется - лицо будто каменное, строгое, очки, движения аккуратные и четкие, чистый немец. Начнет играть - лицо мгновенно искажается, гримасы по нему ходят как волны, руки становятся нервными, сам он в каких-то конвульсиях, но фигура при этом по-прежнему каменная, не колышется. Игра его была такой же. Эмоциональной в глубине, техничной и текстологически точной по контуру.
Видел я Евгения Лебедева. Точно могу сказать, что доводилось физиологически ощутить, что такое гений театральной сцены. Холстомер это понятно, это у всех на слуху. А вот как он играл Крутицкого в "Мудреце"!!! Никогда в жизни так не смеялся на спектакле. И было от чего. Спектакль, к несчастью, не снят на пленку, есть только эпизоды. То, что я видел в 85-м, теперь уже никто не увидит. Генерал Крутицкий принимает от Глумова папку со своим переписанным трактатом. Глумов уходит, генерал просматривает трактат и кладет папку под мышку. Потом идет к столу, читает какие-то бумаги, и неожиданно его осеняет, что он забыл, куда положил папку. Краешек папки торчит из-под мышки, но он встает на четвереньки и начинает искать под комодом, под кроватью, что-то бормочет, а когда краешек папки показывается ему на глаза, то он пытается еще глубже запихнуть его под мышку. Мы уже лежим в истерике, нас можно выносить, но это еще не все. Крутицкий проводит хитрое мимически сыгранное умозаключение, в результате которого краешек, торчащий из-под мышки, сопоставляется с утерянной папкой. Чаплин отдыхает.
Tags: Впечатления
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments