banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Categories:

8 января. 100 лет Улановой

История России последних двух веков была для остального мира прежде всего историей литературы, музыки и балета. Балет красноречивее и ярче представляет эпоху, поскольку все видно сразу и невозможно танцевать "в стол". Если говорить о двадцатом веке, то самое его начало представляла в балете Анна Павлова, расцвет и зрелость века явила Галина Уланова, а его перелом и кризис - Майя Плисецкая. Павлова была декаденткой, Уланова обладала железным сталинским характером и сталинской же классической архитектурностью сценического поведения. Плисецкая выламывалась из канонов и жанров, демонстрируя диссидентство шестидесятников. Но это слишком общий план предмета, хотя и необходимый.
Если же смотреть только на одну Уланову, вне контекста эпохи, как таковую, если заглянуть в ее жизнь очень глубоко, то мы сможем увидеть, что вся ее жизнь состояла из "не то", "не так" и "нельзя". Желающий достигнуть совершенства является прежде всего гением самоограничения и собственным неумолимым надзирателем. Уланова прожила жизнь в собственной крепкой тюрьме. Говорят, что она была молчуньей, не хотела о себе говорить. Помилуйте, что бы вы хотели от нее услышать? Как она сперва мучается в балетном классе, потому что не туда поставила ногу и неверно сделала па, как она потом идет домой и все прокручивает в сознании несколько деталей, думая, что завтра, возможно, получится отработать их лучше, как она вечером, ставя чайник, думает, что никогда и ничего из нее не выйдет, потому что она бездарная... И прочее в том же духе. Все ее браки, выезды на природу, любовь к собакам - между делом. А в старости она думала все то же самое, но только про своих учениц. И сравнивала свои жесты с их жестами, желая направлять воспитанниц по их, а не по своему пути, пытаясь нащупать неповторимость их собственного творческого начала.
Когда смотришь пленки с Улановой, постепенно начинаешь понимать, в чем ее неповторимость. Внешняя статуарность, механическая отточенность жеста, ноль импровизации, роль выучена по слогам. И в то же время внутренняя наполненность, страстная эмоция, боль и отчаяние. Огонь в статуе.
Разумеется, Уланова нравилась Сталину. Он чувствовал родство характеров и эстетик (но не душ, совсем не душ). Сталин смотрел ее спектакли, давал ей премии имени себя. Но приблизиться не смел, потому что чувствовал дистанцию, которая его отшвырнет. Точно так же он не смел приближаться к Обуховой и к Софроницкому. Он понимал, что они боги искусства. И он был последним из правителей России, кто понимал это. Грустно сознавать, но увы. Злодей, бандит обладал безупречным эстетическим чутьем, хотя и ограниченным строгой классикой. Эстрадные артисты ездили петь и играть к вождям. К оперным и балетным ездили сами вожди. Сталин слушал по радио концерт Юдиной, попросил сделать пластинку с этого концерта. Ее сделали в одном экземпляре - для вождя. Он слушал 23-й концерт Моцарта в полном одиночестве. Но приехать на живой концерт даже не посмел. Дистанция тогда еще не стерлась.
Уланова сошла вместе со сталинской эпохой. Она стала символом, ей ставили памятники, каждые пять лет устраивали юбилеи, возили по всему миру, вешали на грудь золотые звезды. Это была страшная жизнь, жизнь в постоянном осознании своей творческой зрелости и своего физического бессилия. Если бы это было возможно, она бы танцевала "в стол". Столько было в ней накоплено...
Tags: Календарь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments