banshur69 (banshur69) wrote,
banshur69
banshur69

Categories:

Можно ли заменить религию историей?

Панегирики пропеты, теперь можно и покритиковать выдающегося диссертанта. Статья В.М.Рыбакова "И руль истории нам сладок и приятен" .http://magazines.russ.ru/neva/2009/4/ry10.html содержит развернутый культурологический проект, с некоторыми положениями которого я согласиться не могу. Точнее, не могу согласиться именно с основными положениями этого проекта. Обозначу их тезисно и постараюсь аргументировать свое несогласие:

 

1. "С возникновением обществ, в которых уживаются в границах одного государства несколько религий, да еще прослоенных группами разнообразных атеистов и прочих агностиков, былая общая религия, оставаясь неким культурным фундаментом большинства, оказывается не в состоянии играть прежнюю роль авторитетного всеобщего определителя коллективных добра и зла. Структурирующее общество магнитное поле оказывается под угрозой. Но само же общество, несмотря на предпринимаемые некоторыми его представителями попытки обрести полную и невозбранную личную свободу, чтобы начать болтаться в мироздании, как цветки в проруби, в целом, в массе своей допустить утраты ориентирующих целей и смыслов — не может. И неосознанно, непроизвольно начинает искать религии, утратившей монолитную тотальность, какую-то замену.

Этой заменой во всех без исключения обществах оказывается собственная история.

В посттрадиционных обществах, ухитрившихся сохранить единство, иной души нет и быть не может. Если общность оказалась неспособна заменить в своей душе стержень порождающей религии на стержень длящейся истории, общность распадается, вянет, гибнет. Исчезает."

Тезис весьма спорный. Мы видели на примере множества мультиконфессиональных цивилизаций, что их цементирует не история, а религия народа, который создал данную культурную традицию. Это доминирующая религия, с которой будут считаться все, живущие на данной территории. Например, в Израиле живут и христиане, и мусульмане, в Египте живут иудеи и христиане. Но это не значит, что Израиль или Египет исповедуют одновременно три религии. В Израиле доминирующей религией является иудаизм, в Египте - ислам. В Китае, где представлены вообще все религиозные традиции, доминирует конфуцианство. Связывает ли история народы этих стран? Конечно. Но совершенно не так, как религия. История дает общую память, религия же придает истории особый смысл. Порождающая религия, став доминирующей, определяет не только этическую систему, но и систему образования понятий, и систему ценностей данного общества. Остальные религии неизбежно подстраиваются под нее.


2. "История личностна. Даже самый достоверный исторический факт сам по себе кардинально отличается от факта, например, физики. Знание подробностей той или иной битвы, пусть мы каким-то чудом выяснили о ней каждую мелочь, ничего, в сущности, не значит и не дает вне личного отношения к результату этой битвы. Наши победили или не наши? Хорошо это было для нас или плохо? Ума нам вогнали переигравшие нас противники или просто кусок наших земель оттяпали? Не высказав так или иначе своей оценки давней битвы, мы вообще не сможем рассказать о ней. А значит, даже самое достоверное историческое событие всегда может оцениваться по-разному. Даже бесспорный исторический факт всегда может быть оспорен в его интерпретациях. Ровно так же, как даже самые не подвергавшиеся сомнению факты, изложенные, скажем, в Евангелии, частенько совершенно по-разному трактовались разными адептами — и не зря нужны были соборы, которые легитимизировали одни оценки и объявляли вне закона другие. История, как и религия, дает простор для интерпретационного творчества, как и религия, вызывает нескончаемые споры специалистов-богословов и при том, как и религия, нуждается в верховном утверждении уже бесспорных, базисных основ, которые составляют упрощенный канон".

История безлична. Она лишь регистрирует повторяющиеся периоды расцветов и упадков цивилизации, которые сами по себе не имеют никакого смысла. Когда мы узнаем о победе ассирийцев над государством Урарту, мы не находимся при этом на стороне одного из этих соперников. Нам это глубоко безразлично. Личностное отношение начинается только в том случае, когда речь идет об истории твоей страны и твоего народа. Но это личностное отношение диктуется не историей, а именно религией. С точки зрения истории, Иудея в 586 г. до н.э. потерпела поражение от вавилонян. Говорить тут не о чем, поражение однозначно. С точки же зрения религии, Господь послал своему народу испытание, которое помогло ему осознать свою избранность и выработать ту особую духовную стойкость, которая позволила пережить всех динозавров древнего мира. Далее, не следует путать научный поиск, сопровождающийся различными РАЦИОНАЛЬНЫМИ интерпретациями исторических событий, с богословскими и политическими оценками события, основанными преимущественно на различном эмоциональном отношении к нему и к его творцам. История и религия не имеют общего метода, поскольку не имеют общего предмета. Об этом далее.

3. "История занимает в душе общности место религии и начинает функционировать как религия. И, следовательно, относиться к ней подобает примерно так же".

История не занимает в душе общества места религии. Иначе любое историческое открытие могло бы поменять систему общественных ценностей. Но этого почему-то не происходит. Место религии может на время подменить так называемая священная история или историческая мифология. Но и эта последняя находится в зависимости от религии, поскольку старается сообщить исторические факты ее языком и в ее образной системе. Для общества гораздо важнее не то, что Александр Невский выиграл или не выиграл битву на Чудском озере, а то, что он святой и следовательно - заступник и помощник во всех делах, если вовремя обратиться к нему с молитвой. Подвиги его оставляются науке истории, а мифологическое содержание личности используется общественным сознанием.

4. "Одним из самых мощных психических механизмов, одним из самых действенных стимулов деятельности человека является перспектива собственного улучшения. Во всех цивилизациях. При всех религиях. Потому что это возникает на уровне общебиологическом, там, где смыкаются психология и физиология. Я вырасту и сделаюсь сильным и умным... Я стану взрослым, и никто не будет мне по сто раз на дню твердить, что я должен и чего не должен... С этим растет каждый человек — и на Пикадилли, и в амазонских джунглях, и даже в дикой России. Идея посмертного воздания, воскресения на Страшном суде (да, собственно, и все обещания иных религий, от буйной Валгаллы до тихой нирваны) — это в значительной степени всего лишь полное развитие предвкушения бесконечного личного улучшения. За гробом — уже предельного и окончательного, оформленного как идеал; разумеется, в системе выработанных каждой данной культурой представлений об идеалах".

Здесь очень существенная подмена, свидетельствующая о том, что автор не понимает самого содержания сотериологической религиозности. Идея посмертного воздаяния и воскресения ничего общего не имеет с личным улучшением. Она связана с желанием обрести БЛАЖЕНСТВО, т.е. отдых и полную свободу от дел этого мира. Человеку, верящему в рай, не нужно бесконечно улучшать свою личность. Ему нужно, во-первых, спастись от посмертных страданий, а во-вторых, обрести покой и наслаждение. Развитие не имеет к этому никакого отношения. Достаточно лишь соблюдать нормы, предписанные религией, а еще лучше эти нормы перевыполнять. Тогда уж наверняка будешь счастлив за гробом.

5. "Точно так же и всякая история не может не исходить из того, что она сделала людей, которые ее пережили и продолжают переживать, лучше, нежели они были до нее и были бы без нее".

История учит только тому, что ничему не учит. Учит же всегда религия. Так было, есть и будет.

Что же в общем смысле означает моя критика тезисов Рыбакова? Она означает, что религию нельзя заменить историей, что наука история будет такой же, какой и была, а вот религиозность и связанная с ней историческая мифология будут меняться. История рациональна, религия всегда эмоциональна, интуитивна и основана на мистическом восприятии жизни. Все известные в истории попытки рационализации религии к добру не приводили (взять хотя бы ваххабизм). Поэтому история и религия будут встречаться, будут даже раскланиваться, но никогда не сольются в экстазе, тем более не подменят одна другую. Еще раз повторю и обобщу: история занимается безличной фиксацией событий этой жизни, религия же учительствует, как обрести свободу от дел этого мира, от всех этих фактов и событий, а в логическом пределе - и от самой истории.
Но откуда же у автора статьи такой специфический взгляд на религию и историю? Боюсь, что ответ совсем простой. Такой взгляд у него из танского Китая. Хорошо известно: ты есть то, что ты читаешь. Если ты читаешь долгое время, одно и в большом количестве - ты начинаешь потихоньку быть этим. В конфуцианском Китае, действительно, государство, право, религия и история слиты до полной тождественности. Но остальной-то мир ведь не Китай (пока что). А специалист, как известно, подобен флюсу. Произошло объяснение механизмов мировой истории через конфуцианский канон (неслучайно же это слово так много раз попадается в тексте статьи). Автор-китаевед, сознание которого стало уже отчасти китайским, захотел в очередной раз рационализировать РЕЛИГИОЗНОЕ, сблизив его с ИСТОРИЧЕСКИМ, а это ИСТОРИЧЕСКОЕ понял прежде всего как СЕМЕЙНОЕ и ГОСУДАРСТВЕННОЕ. Чистый Конфуций. Отсюда и гимн улучшению человека, его совершенствованию (помните экзамены конфуцианских чиновников?).
Думаю, что перед нами вообще очень интересный феномен. Усиливающееся влияние Китая начинает диктовать европейцам интерес к китайской духовной традиции, внедряться в сознание чиновников и интеллигенции, и в результате на наших глазах начинает происходить КИТАИЗАЦИЯ общественного сознания России. Как культуролог, я слежу за этим с неослабевающим интересом. То ли еще будет...
 

Tags: Вопросы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments