Мои группы в Контакте

Древняя Месопотамия
История древнего Востока
Владимир Софроницкий
Надежда Андреевна Обухова
Евгений Боратынский
Владимир Щировский. Танец души
Александр Алексеевич Остужев
Философия истории и культуры
Густав Леонхардт

Окно в Париж

С конца 80-х я испытал весьма странное чувство: открывается некое космическое окно, Россия выходит в мир и получает шанс сделать нечто сверхъестественное, подобно легендарным деяниям 60-х. Когда в 1992 году вышел фильм "Окно в Париж", где прозвучала та же идея, я не был удивлен и комедией фильм не признал. Скажу больше: все время с 89-го года я был одержим идеей путешествий и дружб, лихорадочно дружил и быстро ездил по миру. Точно так же быстро я работал в науке. Когда меня спрашивали, зачем так быстро, ответ всегда был один: "Боюсь, что окно закроется". Меня не понимали, думали, что оно открылось навсегда... В общем, ребята, я успел. Успел сделать, поездить, подружиться, выступить с гарвардской, пражской, тартуской, хельсинкской кафедры, издаться в Париже и в Бостоне. Надеюсь, что вы тоже многое успели. Окно начинает медленно закрываться, первая створка нового занавеса уже ползет на нас, и пора подводить предварительные итоги. Я буду подводить их там, где что-то понимаю. Вы добавите или поспорите.

Collapse )

Древняя Месопотамия в русской литературе

Архив Шилейко уже издал и откомментировал (см. библиографию на сайте "Шумеро-вавилонская библиотека"), но эта тема повела к более общей, которую можно сформулировать либо как "Вавилоно-ассирийский текст в русской литературе", либо как "Древняя Месопотамия в русской литературе". О многом уже выступил и написал. Многое подсказала мой друг Лада Панова, автор книги "Русский Египет". Но две головы хорошо, а сотня-то получше.
Collapse )2

"Война и мир" как эпос о Гильгамеше

Похоже, что главный герой романа-эпоса это сам Толстой. Он Гильгамеш. Андрей это Энкиду. То есть, это животно-амбициозная часть Толстого, которая ему в себе неприятна и которую он губит. Андрей это анти-Наполеон, но с теми же желаниями. Он хочет победу и женщину. И погибает, как должно погибнуть плотское и недостойное. А Пьер это бессмертная часть Толстого, его Утнапиштим. Он попадает в потоп и остается в живых. После потопа он, уже бессмертный, познавший смыслы, прошедший Путь, получает женщину, которую прежде не желал, и не для вожделения, а для продолжения рода. А вот женщина Наташа это Иштар во всех ипостасях. Это соблазн, который надо преодолеть, чтобы стать бессмертным.
Толстой не мог читать в 1860-х годах эпос о Гильгамеше. Но он наверняка читал какие-то средневековые восточные притчи, вышедшие из этого эпоса. И усвоил схему духовного Пути: преодоление животной природы - отказ от победы - отказ от женщины - встреча со старцем - обретение просветленного сознания.

Мировоззрение Высоцкого (тезисы)

До сих пор творчество Высоцкого рассматривалось преимущественно литературоведами и театроведами. И это справедливо, потому что его творчество прежде всего есть явление эстетическое. Но при этом в песенном и поэтическом творчестве Высоцкого заметны черты неизменного мировоззрения, которые сами по себе могли бы стать объектом исследования. Дело в том, что Высоцкий представляет собой пример проповедующей творческой личности. Его широчайшая известность обусловлена не только притягательностью голосового тембра, актерскими способностями, шутливым ироническим настроем песен, но и тем религиозно-философским содержанием, которое имплицитно присутствует в его поэзии. Учительность Высоцкого была дана в форме притчи (т.е. аллегорически толкуемого описания некоторой ситуации), пародии на сказку или на городской романс, в форме бытия самых разнообразных вымышленных Я, и только в конце 70-х годов он стал проповедовать от собственного первого лица. Проповедь Высоцкого состоялась в эпоху отлучения большинства населения СССР от христианства и от церкви и равным образом в эпоху повального скепсиса в отношении марксистско-ленинского учения. Дистанция народа что от христианства, что от марксизма в конце 60-х была одинакова, и требовался человек, который предложил бы в этом вакууме набросок новой ценностной системы, в которой будет жить страна после окончательного разложения советского строя. Таким человеком и стал Высоцкий.
Можно выделить в его творчестве ряд практически неизменных идей, имманентно присущих всем периодам поэтической эволюции Высоцкого.
1. Метафизика свободы. Она определяется четкой формулой из анкеты 1970 года: “Чтобы помнили. Чтобы всюду пускали”. То есть, речь идет и о пространственной, и о временной свободе. Уже в самых ранних песнях начала 1960-х гг. основным героем становится человек, которого лишают свободы и который сильно о ней тоскует. Свобода здесь связана с любимой женщиной, гитарой (“Но гитару унесли, с нею и свободу”), дружеской компанией и даже с весной, которая пишется с прописной буквы (“Зачем меня убрали из Весны?”). В произведениях конца 60-х свобода понимается уже как желание преодолеть границы, налагаемые обществом и традицией (“Охота на волков”). Причем это преодоление границ связано с желанием спастись, не попасть под пули охотников. В 70-е годы идея свободы приобретает отчетливо метафизический характер. Утроба матери является для поэта тюрьмой (“девять месяцев – это не лет, первый срок получил я в утробе”). И точно таким же местом несвободы (зоной) становится загробный мир, а точнее – рай, из которого уносится на конях герой песни “Райские яблоки”. Кульминацией метафизики свободы у Высоцкого является “День без единой смерти” – маленькая поэма о том, что в день, когда никто не должен был умереть, поэт преодолел границу запрета и умер. В поэме “Побег на рывок” устанавливается прозрачность пути из того мира в этот и обратно, причем герой нигде не хочет задерживаться надолго (“врежут там – я на этом, врежут здесь – я на том”). Идеалом лирического героя Высоцкого является отсутствие материальных и временных преград во всех возможных мирах, полная проницаемость мира для личности, возможность путешествия между мирами.
2. Признание вечных ценностей и одного на всех Закона. В этом пункте можно отметить несомненную каузальную связь пункта 2 с пунктом 1. Любитель свободной жизни из ранних песен садится в тюрьму именно потому, что вор должен сидеть в тюрьме. Священной книгой вора является Уголовный кодекс, который он читает подробно как Библию (“Уголовный кодекс”). Да и каждый новорожденный отбывает наказание в утробе потому, что “был зачат, как нужно, во грехе” (“Мой Гамлет”), “зачат…был ночью порочно” (“Баллада о детстве”). Любое отклонение от Закона приводит к нарушению мирового порядка. Так, описанный в песне “Жираф” мезальянс становится возможным только благодаря подхалимству попугая. Однако после того, как поженились жираф и антилопа, “нет теперь закона”. Мораль этой притчи в том, что нельзя отступать от Закона в угоду влиятельности отдельной личности, иначе в мире не будет порядка. Точно так же в песне “Про козла отпущения” описывается меньшинство, которое ведет себя достойно во время гонений и потому через некоторое время получает право помыкать большинством, что также приводит к нарушению мирового порядка [Оба случая мы сейчас наблюдаем в современном мире]. В своих откровенных проповеднических монологах “Баллада о времени”, “Баллада о любви” и “Баллада о борьбе”, где автор говорит от собственного Я, Высоцкий настаивает на абсолютной ценности отношения людей к любви, свободе, войне, плену, предательству, борьбе со злом и отсылает слушателя к древним текстам, поскольку “добро остается добром в прошлом, в будущем и в настоящем”. Это означает, что никаких реформ в области этики, любви и брака мировоззрение Высоцкого не допускает.
3. Антипрогрессизм. Если в песнях середины 60-х годов Высоцкий идет по следам эпохи оттепели и увлекается идеями научно-фантастических романов (“мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, на волю пустим джинна из бутылки”), даже одобряет разрушение старых зданий в Москве (“Старый дом”), то с начала 70-х он постепенно становится скептиком в отношении как политического, так и научно-технического прогресса. Показательными в этом смысле являются строки “Мне вчера дали свободу. Что я с ней делать буду?” (“Дайте собакам мясо”) [Удивительно созвучно концу песни Цоя о переменах: “И вдруг нам становится страшно что-то менять”], “Не дозвучал его аккорд и никого не вдохновил – Собака лаяла, а кот мышей ловил… а звездный знак его Телец холодный Млечный Путь лакал” (“Прерванный полет”). Пункт 3 каузально соотносится с пунктом 2. Высоцкий именно потому и скептик прогресса, что он верит в вечность всех сложившихся на земле отношений и не видит смысла в их нарушении. Он также полагает, что развитие мира идет не по спирали, а по кругу (“Ничье безумье или вдохновенье круговращенье это не прервет. Не есть ли это вечное движенье – тот самый бесконечный путь вперед?”) или оно вовсе зигзагообразно (“развитие идет не по спирали, а вкривь и вкось, вразрез, наперерез”). Из этого возникает неверие Высоцкого в то, что сложившийся мировой порядок, основанный на Законе, вообще можно как-то изменить без причинения ему ущерба и без получения ответного ущерба от поврежденного мирового порядка (“Песенка о Времени”).
4. Эсхатологизм. Не веря в благотворность прогресса, Высоцкий одновременно допускает возможность конца света. В поэме “История болезни” его лирический герой рассуждает о том, что “сам Создатель болен был, когда наш мир творил”, “все человечество давно хронически больно”, “живет больное все быстрей, все злей и бесполезней, и наслаждается своей историей болезни”. Чрезвычайно важной строчкой из той же поэмы является и заявление, что герой “лег на сгибе бытия, на полдороги к бездне”. Поэма написана в 1978 году. Значит, бездной по расчетам Высоцкого будут именно наши дни. Образом Эсхатона в стихотворениях и песнях поэта выступает глобальное оледенение, частным случаем которого является оледенение душ (“Я вам расскажу про то, что будет”, “В порт не заходят пароходы…”, “Гололед”, “Белое безмолвие”, “Холодно. Метет кругом…”). Однако этот конец света не сопровождается вторым пришествием Бога, Бог в нем вообще отсутствует. В стихотворении “Упрямо я стремлюсь ко дну…” лирический герой настаивает на необходимости вернуться “назад, к прибежищу, к воде, назад, в предвечную утробу”. Таким образом, Высоцкий не только антипрогрессист, но и радикальный пессимист по отношению к будущей земной жизни человечества.
5. Вера в искусство. Мы тщетно стали бы искать у Высоцкого следы веры непосредственно в Бога. Но та единственная вера, которая без труда может быть у него обнаружена и которая способствует привлечению внимания самого Бога к человеку, это вера в искусство. Эта вера четко выражена уже в самой первой песне “Татуировка”: “Он беду мою искусством поборол”. В “Конях привередливых” человек, уже унесенный из земной жизни, слышит откуда-то свой собственный голос, который кричит “коням, чтоб не несли так быстро сани”. В “Памятнике” “из разодранных рупоров все же прохрипел я: похоже, живой!” В “Куполах” Бог обращает внимание на людей потому, что они кроют купола чистым золотом. Следует вспомнить и финал спектакля “Гамлет”, в котором уже после смерти всех героев из динамиков звучит голос главного героя, говорящего: “Что есть человек, когда его заветные желанья – еда да сон? Животное – и всё”. Бессмертие и для человека, и для всего человечества возможно только через памятники совершенного искусства. В личное же физическое бессмертие человека поэт не верит (“Уйдут, как мы, в ничто без сна и сыновья, и внуки внуков в трех веках”).
В ситуации, когда печатное слово подвергалось цензуре, непечатная песенная поэзия имела большую власть над умами. Однако случай Высоцкого особый. Его стихи в сочетании с голосом производили на слушателя анагогический и катартический эффект. То есть, они возводили слушателя от быта к Бытию и очищали его чувства и разум посредством смеха или посредством острого сопереживания. Голос Высоцкого работал как фон жизни. Под пленки с его записями люди могли заниматься своими делами, и смыслы, сообщаемые им, входили в уши безо всякого препятствия, своеобразным 25-м кадром. То есть, это был, помимо всего прочего, еще и эффект внушения. И здесь уместно вспомнить слова Дионисия Ареопагита, которые раскрывают сущностную, я бы сказал, религиозную и метафизическую сторону успеха песенной проповеди Высоцкого: «Цель слова не в том, чтобы разъяснить, каким образом сверхсущественная Сущность сверхсущественна, так как это невыразимо, непознаваемо, совершенно необъяснимо и превосходит самое единение, но – в том, чтобы воспеть (hymnēsai) творящее сущность выступление богоначального Начала всякой сущности во все сущее» (DN V 1). Комментируя эти слова, исследователь византийской эстетики В.В.Бычков пишет: “Автор «Ареопагитик» хорошо ощущает и постоянно подчеркивает, что обычным человеческим языком высшие духовные ценности, высшие божественные истины, как и особенно свойства самого Бога, не могут быть переданы или описаны, а вот песнословие, т. е. объединенное с музыкой, возвышенно, гимнически распетое (hymneō) слово, поэтизированное, сказали бы мы теперь, слово – другое дело. Ему подвластно то, с чем не справляется обычная речь” (Бычков, Символическая эстетика Дионисия Ареопагита, 38). Слова Ареопагита вполне могут раскрыть смысл слов самого Высоцкого по поводу духовной насущности своего творчества: “Это смертельно почти, кроме шуток, песни мои под запретом держать. Можно прожить без еды сорок суток, семь – без воды, без меня – только пять”.

Гармония по Гераклиту и шумер. hamun

Читаю у Гераклита фрагмент 8: "Враждебное полезно, и из противоположных начал - наилучшая гармония, и все возникает в силу вражды".
Вспоминаю, что где-то подобное видел в клинописи. А дальше захожу в силлабарий и читаю, что соответствием аккад. mithurtu "гармония" (греч. harmonia) будет шумерское слово hamun. И hamun, и mithurtu имеют три значения: 1. конфликт, контраст, противостояние; 2. соответствие, музыкальная гармония. И есть еще астрономическое значение 3: оппозиция Луны и Солнца (CAD M 2, 137-138).
Да, я знаю, что греческое harmonia происходит из индоевропейского корня *ar. Но этимология шумерского ha-mun, которое пишется только слогами и тем самым свидетельствует о заимствовании из другого языка, нам неизвестна.
Но главное не в этом, а в том, что ha-mun Луны и Солнца демонстрирует нам основу другого высказывания Гераклита: "ночь и день - одно". Становится понятно, что шумеры и вавилоняне поняли связь между конфликтом и происходящим от него соответствием гораздо раньше Гераклита.



В свою очередь, на гармонии держится у Гераклита и календарь. Да еще с созвездиями. А царь космоса - конечно, Солнце. Абсолютно вавилонское понимание мирового порядка.

Фрагмент 120. Поворотные меты Зари и Заката - Медведица весеннее равноденствие) и напротив нее - предел ясного Зевса осеннее равноденствие).
Фрагмент 100. Солнце не преступит положенной меры, а не то его разыщут Эринии, союзницы Правды.
(Плутарх) Таким образом, время обладает необходимой связью и сопряженностью с небом, и потому является не просто движением, но... движением упорядоченным и обладающим мерой, пределами и периодами, каковых Солнце, будучи распорядителем и судьей, дабы распределять, награждать, провозглашать и объявлять победителями перемены и времена года, которые все порождают по Гераклиту, оказывается сотрудником верховного и первого бога не в малостях, а в делах величайших и важнейших.
Фрагмент 126а. Закономерно год складывается седьмицами по луне, а разделяется по Медведицам - двум созвездиям бессмертной Памяти.

Календарь и патрицид в вавилонском тексте о Харабе

"Сердце зоркость имеет": шумеры и Сент-Экзюпери

Ровно 120 лет назад родился Антуан де Сент-Экзюпери.

"— Прощай, — сказал Лис. — Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь".

Ах, как я мучился, вспоминая, где я мог встретить эти слова! Потом я лег спать, и между остатками яви и началом сна память вернула мне однажды прочитанное на шумерской табличке:

šag4 nig2-kas7 nu-zu /šag4 igi\-gal2-tuku
(4.46.15)
Сердце не знает расчета — сердце мудрость имеет
(буквально: сердце имеет "наличие глаз", т.е. зоркость)

Перевод составителей ETCSL опирается на перевод Б. Альстера: «A heart which does not know accounting — is that a wise heart?» В шумерском языке нет
конструкций с «разве, ли», поэтому вопросительное предложение, не содержа-
щее вопросительных слов, будет выглядеть как повествовательное. Б. Альстер
думает, что автор пословицы сомневается, можно ли считать мудрым сердцем то,
которое лишено расчета. Однако такой перевод, скорее, характеризует принадлежность переводчика к определенной культуре, в которой трезвый расчет
предпочитается сердечной мудрости. igi-gal2 «имение глаз » — существительное,
употребляемое в отношении знаний, полученных из наблюдения, т.е. чисто зрительного знания, «узревания». Шумеры хотели сказать, что сердцу не нужно рас-
чета, потому что оно видит все непосредственно.

Конечно, Сент-Экзюпери не читал шумерских табличек с пословицами. Но он находился в диалоге со всеми мудрецами мира. Говорил же Гераклит, что "здравый смысл у всех общий". Как и мудрость.

Программа и материалы Тронских чтений-2020.